Девица краса у Шамаханского царя
Шрифт:
– Поздно! – проворковал Мехмед, до облаков было уже рукой подать.
Девушка закрыла глаза, до того жутко было, нырнуть в тучи, да это ж просто уму не постижимо. Тем не менее ковер взял и нырнул в темно-синий клубок облаков, лицо сразу же обдало сыростью.
– А если ковер промокнет мы упадем?
– Еще чего, – буркнул Мехмед, – он даже насквозь мокрый летает, правда медленно и неповоротливо.
Аленушка прикусила губу, так ей захотелось коврик где-нибудь утопить, что прям сил нет. Вот только где бы это сделать.
– А где ты его вообще прятал?
– Любопытная ты моя, с чего столько вопросов? Глазки-то открой! – мягко преложил мужчина.
“С чего это он такое предлагает?” – подумала Аленушка и приоткрыла всего один глаз, а там – чистое небо и солнышко, а под ковром облака клубятся, словно бесконечного море, сверху они такие белые и пушистые, словно – вата.
– Ух ты ж красота какая! – невольно обронила девушка, не сумев сдержать восхищенного вздоха.
– Вот видишь, а ты боялась! – изрек Мехмед выпуская ее из объятий, а затем беспардонно укладывая голову к ней на колени.
– Я не боялась! – возразила Аленушка и воззрилась на наглеца, а тот все еще взирал на нее влюбленным взглядом.
– Да неужели? А кто пищал, я что ли? – парировал мужчина.
Аленушка повела плечиками.
– Так-то мы падали. Вот если бы твой ковер нормально слушался…
– Дать тебе еще амулет для управления?
Девушка побледнела.
– В другой раз!
– Умница, наконец-то я слышу здравый смысл!
– Я обязательно попробую снова, – раздраженно буркнула Аленушка, лишь бы не оставлять последнее слово за ним. Ага, только силы душевные в кучку соберу…
Мехмед фыркнул недоверчиво, но ничего отвечать не стал, вместо этого поймал ее ладошку и принялся поглаживать пальчики.
Это расслабляло, девушка даже закрыла глаза и подставила лицо солнышку. Она совсем не ощущала ни тепла, ни холода.
– Почему солнце совсем не греет?
Мехмед загадочно улыбнулся, затем потянул ее ладошку туда, где заканчивался ковер-самолет. Стоило преодолеть невидимую границу, как кончики пальцев опалило холодом, будто бы Аленушка руку в прорубь сунула, кажется кончики ноготков в миг покрылись изморозью. Девушка спешно одернула руку.
– Что это было?
– Волшебная защита, – охотно пояснил Мехмед, – в пределах ковра нам ничего не грозит, но там за ним лютый холод, потому давай заключим перемирье, пока мы в воздухе.
Аленушка насторожено поглядела на облака, больше они ей не казались такими уж прелестными, скорее наоборот навевали ужас.
– Хорошо, мир, во всяком случае до приземления!
– Даешь слово? Честное и неподкупное? – прищурился Мехмед и протянул ей руку.
– Ага, – вынужденно согласилась Аленушка и со вздохом пожала протянутую конечность – И как долго нам лететь?
– Где-то около часа, – пояснил мужчина удобнее умащивая голову у нее на коленях. Вот же наглец какой, наверное стоит ему покамест чуб проредить. Девушка прищурилась и потянулась к черным как смоль волосам. Волосы оказались хоть и жесткими, но довольно приятными на ощупь, крепкие, гладкие, прямо удивительно.
– А почему ты сразу ковром не воспользовался? – спросила Аленушка поглаживая его по волосам, словно огромного кота.
– Наш транспорт был бы слишком примечательным, а я не хотел оставлять следов. Сейчас, если за тобой бросятся в погоню, то потеряют след посреди леса и меня такой вариант полностью устраивает, – заявил он и коснулся губами ее ладошки. – Ты так сладко пахнешь!
Девушка смутилась, попыталась высвободить ладонь, но Мехмед не пустил.
– Как потеряют, так и найдут! – фыркнула она, правда уверенности в голосе особо не слышалось.
Вчера ночью Аленушка отправила весточку в столицу, но некоторые личности могут затягивать с поиском. С другой стороны, тот же Соловей-разбойник, откуда он узнал, где девушка? Следил? Каким образом? Ведь она сама слежку за собой не замечала. Вопросов много, а ответов не видать.
Барышня тяжело вздохнула и припомнила недавний сон, вот если бы Сирин отправился на ее поиски, он непременно отыскал ее даже в Шамаханском царстве. Да уж, мечты, мечты…
Облака, что клубились вокруг, медленно перекатываясь с одного места на другое, словно тополиный пух, навевали странное спокойствие и умиротворенность. Сейчас бы перекусить, но котомка с угощениями от Зимы, осталась приторочена к седлу лошади. Девушка вздохнула горше прежнего.
– Ты любишь сладкое? – поинтересовался Мехмед.
– А у тебя есть что предложить?
Мужчина усмехнулся, сунул руку в нагрудный карман и достал оттуда небольшую коробку, открыл, а внутри лежали странные на вид кубики, словно посыпанные орехом или еще чем-то непонятным. Желудок сердито заурчал, Аленушка потянулась к угощению, но Мехмед убрал руку.
– Сначала предлагаешь, а теперь не хочешь делиться! – возмущению не было предела.
– По поводу делиться, никто не говорил, – усмехнулся нахал. Затем вытащил из коробочки один кубик и протянул Аленушке. – Ты ведь позволишь тебя покормить.
Девушка насторожилась.
– Это как-нибудь связано с вашими традициями?
– Нет, просто мне хочется угостить тебя нашими сладостями – это рахат-лукум. Ну, так как рискнешь попробовать?
Живот снова напомнил о себе громким урчанием, девушка покосилась на угощение в руке Мехмеда. Собственно хуже быть уже не может, потому она подалась вперед и позволила ему себя покормить.
– Вкусно!
Он улыбнулся, а глаза загадочно блеснули.
– Я рад, что тебе нравится… – изрек он и вытащил еще кусочек. Аленушка попыталась взять его руками сама, но кто же ей позволит. – Ну же прояви сговорчивость…
Не успели его слова утихнуть, как барышня нахохлилась и сложила руки на груди.
– Мечтай дальше!
– Тогда что? Будешь сидеть голодной!
– Я не твой питомец, ты меня похитил и сейчас я спокойна лишь потому, что не хочу сверзиться вниз с огромной высоты! Ясно!
– Не хочешь как хочешь! – пожал плечами Мехмед, закрыл коробочку и прикрыл глаза.
Аленушка тоже отвернула нос в другую сторону и принялась разглядывать облака, такие красивые, вон там, форма такая м-м-м, как у жареной курочки. О-о-о! А вот здесь, будто бы тортик на тарелочке пролетает. Аленушка облизнулась, желудок снова заурчал, а сладость на языке только сильнее пробудила аппетит.
– Что хочешь еще? – не открывая глаз поинтересовался Мехмед.
– Нет! – упрямство взяло вверх.