Чтение онлайн

— Разве? Пока еще не приезжала, и мне все равно. Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что ты тоже уезжаешь. Тебе очень нужно, Рори?

— Да, Принцесса. Кроме всего прочего, у меня есть договоренность с менеджером, и я должен сдержать слово, а то поползут слухи, что на меня нельзя положиться. Да и тебе пора подвести итоги.

Харриет улыбнулась ему. Она не верила, что встреча с менеджером — нечто большее, чем повод красиво уйти, но понимала, что им обоим действительно надо все обдумать.

— Я буду скучать, — сказала она.

— Надеюсь, но ведь я вернусь, и, когда это произойдет, я хочу увидеть, что все твои заоблачные грезы стали явью.

— Мои мечты уже сбылись, просто никому они не нужны, — вздохнула Харриет, и Рори тихонько шлепнул ее по спине.

— А ну, прекрати жалеть себя! Тебе придется пройти долгий путь, прежде чем станешь добропорядочной женой, которая сидит у огня и штопает носки мужа! — В этот момент Джимси ударил в гонг и объявил о том, что обед готов.

Трапеза не затянулась, и Харриет была этому рада. Дафф старался загладить свою вину и был необычайно многословен, но явно говорил через силу. Харриет чувствовала себя не в своей тарелке и чрезвычайно обрадовалась, когда муж объявил, что у него много дел и он пробудет остаток дня в кабинете. Нони была расстроена приближающимся отъездом Рори и по этому поводу экспроприировала его, и Харриет решила устроить Парню особую прогулку, чтобы залечить нанесенные утром душевные раны.

Она воспрянула духом, как только вышла на улицу. Все вокруг сверкало и искрилось, снег хрустел под ногами, и девушка отдалась восторгу, который всегда испытывала в детстве. Долина Клуни превратилась в само очарование под белым покрывалом, и Харриет вспомнила о беглеце, который, быть может, скрывается в этих замерзших холмах, и надеялась, что он сможет избежать правосудия.

Она вышла на проселочную дорогу, которая вилась вокруг поместья, потому что снег там был неглубокий, и коротенькие лапки Парня не сильно проваливались в него. Пес был вне себя от радости, прыгал, носился, поднимал целые фонтаны снежных брызг, катался на спине и лаял без умолку. Харриет смотрела на него, и сердце ее переполняла любовь ко всем недостаткам этой смешной беспородной псины, к его плебейскому хвосту, походке вразвалку, к его будто побитой молью шерсти. В нем сочеталось несочетаемое, но в глазах его светились доверие, любовь и честность.

Они заигрались, и солнце уже клонилось к закату, когда Харриет с псом направились к дому.

Она подошла к изгороди, позвала отставшего Парня и уже у самых ворот увидела, как со двора уезжает машина. Мотор взревел, и маленький веселый алый автомобиль Саманты на бешеной скорости пронесся через ворота прямо перед носом у Харриет. За рулем мелькнуло бледное разъяренное лицо Саманты, и в тот же миг Харриет увидела, как Парень выскочил на дорогу и, высунув язык, со всех ног понесся к ней.

— Парень! Стой! — кричала Харриет, но это лишь подстегнуло пса. Он пробивал себе тропу в снегу прямо навстречу машине, Харриет во второй раз перехватила взгляд Саманты и поняла, что та тоже видит животное. Женщина нажала на газ и понеслась прямо на него. Она переехала бедного песика, искусно развернулась и пулей понеслась вниз по дороге.

Парень лежал в снегу, такой тихий и неподвижный, капли крови стекали из его ноздрей, оставляя маленькие рубиновые точки на белом. Когда Харриет опустилась рядом с ним на колени, в его глазах все еще светилось желание угодить и повиноваться ей, а ободранный хвост приветственно вильнул. Она попыталась взять пса на руки, но он застонал от боли, и Харриет снова положила его в сугроб.

Она не слышала криков и топота ног, она не знала, кому из двоих мужчин так сопротивлялась, когда ее пытались поднять, но именно Дафф стоял рядом с псом на коленях, ощупывая его кости, и именно голос Даффа вынес приговор:

— Отведи ее внутрь, Рори. Я принесу ружье.

— Нет! — кричала она. — Нет! Вы не можете убить его! Он поправится! Он должен поправиться… — Но она и сама теперь видела, как свет гаснет в его глазах, тех самых, в которых еще минуту назад читались любовь и признание, а теперь стоял лишь один вопрос. И тут она вспомнила странный взгляд пса поутру и загадочное поведение Курта.

— Так будет гуманнее, любовь моя. Он одной лапой уже на том свете, не надо продлевать его страдания, — послышался голос Даффа, но только спустя какое-то время она вспомнила и подивилась той нежности, с которой это было сказано.

— Да, — сказала Харриет, и Рори поднял ее и повел в дом. Сидя у камина в гнездышке, она отчетливо услышала выстрел и тупо заметила:

— Наверное, так лучше. Дафф никогда не любил его.

— Харриет, прошу тебя, не выстраивай новые стены непонимания, — взмолился Рори, думая, что этого последнего эпизода может хватить, чтобы холодок отчуждения повлек за собой печальные последствия. — Я бы сам сделал это, чтобы только избавить Даффа от роли злодея, но у него верный глаз, а я мог промазать.

— Я не выдумываю ничего нового, — спокойно ответила Харриет. — Дафф ничего не мог поделать с этой антипатией, так же как ничего он не может поделать с тем, что испытывает ко мне просто симпатию, потому что никто не может полюбить по приказу.

— Я думаю, ты знаешь, что все мы очень ошибались насчет чувств Даффа, — начал было Рори, но Харриет лишь улыбнулась ему в ответ:

— Это больше не имеет никакого значения. Ничто не имеет значения. Только вот не надо было смеяться над Парнем. Никто не должен потешаться над другими, даже если это все, что они могут предложить.

Рори вздохнул с облегчением, когда вернулся Дафф, и поспешно удалился, чтобы оставить супругов одних, — юноша подумал, что это подходящий случай, чтобы разрешить эмоциональные проблемы и достичь взаимопонимания, если только Дафф сумеет правильно воспользоваться ситуацией.

Но когда он ушел, Дафф даже не сделал попытки дотронуться до Харриет. Он принял для себя тот факт, что этот акт милосердия еще дальше отодвинет от него жену и только усилит горечь, которую принесло утро. Сейчас он не мог поделать ничего, кроме как выразить свое сочувствие и симпатию и показать свое желание сделать для нее все, что ей понадобится. Однако он с любопытством наблюдал за ее неподвижной фигуркой у огня, когда она беспристрастно выслушивала его тираду; Харриет, рыдавшая над каждой мелочью, не пролила по Парню ни слезинки.

— Милая, мне так жаль, что именно я убил единственное существо, которое ты любила. — Дафф надеялся заметить хотя бы искру понимания, услышать в ответ слово, которое умерит его собственную боль, увидеть слезы в ее глазах, чтобы он мог так естественно обнять и утешить жену, прижать к своей груди и сломить ее сопротивление, нараставшее, как снежный ком.

— Не важно, кто это был, главное — быстро и без боли, а тебе Парень никогда не нравился, так что тебе должно быть все равно, — проговорила Харриет, и Дафф отвернулся к окну, глядя на то, как белоснежное покрывало прогоняет сгущающиеся над землей сумерки, и вспоминая алые капли крови на снегу.