Чтение онлайн

Хоть со смерти Амалии прошло уже пять лет, Мари едва могла подобрать слова, чтобы сообщить бабушке о смерти ее единственного ребенка.

— После того, как мы приехали в Валд, — начала она, глубоко вздохнув, — мама… она…

— Я знаю, милая, — грустно улыбнулась Ильзе. — Я знаю.

Она нежно погладила волосы Мари, а та испытала прилив благодарности за то, что ей не придется произносить это вслух.

Курт и Йохан переговаривались о чем-то шепотом, но сейчас Мари было всё равно. Ей хотелось отбросить все мысли о просто наслаждаться покоем в руках бабушки. Увы, этот момент продлился недолго.

Ленз запер дверь и сел во главе стола.

Воцарилась тишина. С обреченным вздохом Мари присоединилась к мужчинам, а бабушка принялась разливать чай.

Молчание затянулось. Пока дедушка пытался подобрать слова, Мари решила взять инициативу на себя.

— Я хочу понять, что происходит, — сказала она.

И она действительно хотела. Оставаться в неведении было невыносимо.

После неловкой паузы дедушка, наконец, начал:

— Если бы вы сказали нам…

— Нет, не так!

Мари никогда в жизни еще не перебивала деда, но сейчас в ней поднялось такое возмущение, которое она оказалась не в силах сдерживать.

— Не мы должны рассказать, а ты! Я хочу знать, что имел в виду Йохан, когда сказал, что ты один из них.

Она перевела дыхание и постаралась смягчить голос.

— Я заслуживаю знать правду.

— Да, — тяжело вздохнул дедушка. — Да, ты заслуживаешь.

— Мой отец был пекарем, — начала Ильзе, подавая чай.

Мари внезапно осознала, что дедушка и бабушка никогда не рассказывали о своей жизни до их женитьбы и путешествия по миру.

— Мы жили в Ауссхене, городке на окраине леса.

Городке, где Мари с Куртом купили лошадей.

— В один день к нам пришел бледный высокий человек, — продолжила бабушка, — и сказал, что его городу нужен новый пекарь. Моему отцу его предложение пришлось по душе, и вскоре мы переехали в Валд.

Ильзе вздрогнула.

— Меня укусили через несколько дней после того, как мы туда приехали, — сказала она, поморщившись. — Когда я собиралась растопку для огня.

Она помолчала, а потом подняла на Мари глаза, полные боли и ужаса.

— Они тебя сильно обидели? — спросила она шепотом.

Мари почувствовала, что цепенеет от воспоминаний о той ночи.

— Меня отметили через несколько часов после смерти мамы.

Ильзе издала сдавленный стон и зажала рот рукой. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и продолжить свой рассказ.

— Я встретила твоего деда вскоре после этого. Он нашел меня в лесу, пока я пыталась понять, как выйти к нашему дому.

Слабая улыбка тронула губы Ленза.

— Я знал, кто она такая. Понял по метке, — сказал он. — И я также знал, что не должен с ней говорить. Но я уже нарушал правила стаи раньше, так что решил нарушить и в тот раз, помог ей добраться до дома и ушел, ничего не рассказав о ее судьбе.

— Но потом ты вернулся? — уточнила Мари.

— Я не смог удержаться, — улыбнулся дедушка. — Она была… полна жизни.

Улыбка исчезла с его лица, когда он повернулся к Курту.

— Думаю, ты знаешь, каково это.

Курт нахмурился, но вместо него заговорил Йохан. Его слова будто бы отдавали тем же рычанием, которое он издавал в волчьем обличии.

— Была только одна маленькая проблема.

— Какая? — спросила Мари.

— Твой дед не был ни вожаком, ни сыном вожака, — сказала Ильзе. — Но мы начали встречаться в лесу. Мне было это необходимо. А когда чистокровная умерла и пришел мой черед, Ленз предложил меня сбежать до того, как меня призовут.

Она опустила глаза.

— К тому времени они уже успели убить моих родителей, так что терять мне было нечего. Я не знала, что еще могла сделать.

— Родителей всегда убивают, — хрипло дополнил ее Ленз, отпивая чая. — Будь то город или стая…

— Вы сбежали, — перебил его Йохан, обращаясь к Ильзе, — а мы были вынуждены взять твою лучшую подругу вместо тебя.

Бабушка Мари, казалось, стала меньше ростом, ужавшись от боли, которая вспыхнула в ее глазах.

Мари поспешила перевести беседу в то русло, которое ей было нужно.

— Дедушка, — сказала она. — Ты всё еще превращаешь в волка, если бабушки нет рядом?

— Нет.

— Но как… — впервые подал голос Курт.

— Неважно, как далеко мы друг от друга, если чары разрушены.

— Вы это сделали! — ахнула Мари.

Ее самые смелые мечты обретали форму и стремительно превращались в реальность.

— Как? — напряженно повторил Курт свой вопрос.

Взгляд Ленза стал жестче. Он впился глазами в лицо Курта.

— Мы ушли от леса так далеко, как только могли, но этого было недостаточно. Я должен был найти себя в новом мире и покой в своей душе. И на это у меня ушло гораздо больше времени, чем несчастные тридцать дней.

Он встал и приблизился к Курту.

— Потому что что бы ни случилось, — выплюнул он, — куда бы ты не отправился, в глубине души ты всегда знаешь, что был рожден животным!

С этими словами он отодвинул стул и вышел на улицу, оглушительно хлопнув дверью.

— Ленз! — бабушка вскочила и поспешила вслед за мужем.

Курт и Йохан молча переглядывались, а Мари вдруг показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Ее мысли путались. Информации слишком много для этого дня и даже для целой жизни. Как такое вообще возможно? Из всех девушек в округе стая нашла именно ее — внучку той чистокровной, которой удалось сбежать.

Выждав примерно полминуты, Мари встала и сухо извинилась. Она медленно и неуверенно пошла в свою старую комнату, и волна печали накатила на нее с новой силой, когда она толкнула дверь.

Здесь тоже всё как раньше — помещение небольшое, но с высокой кроватью посередине. Тумбочка, умывальник, зеркало, кукла в красном платье сидит на полке… А запах чуть не заставил ее заплакать. Пахло тут примерно так же, как от ее матери — сушеной ромашкой.

За окном послышались приглушенные голоса. Мари поняла, что слышит разговор бабушки и дедушки, и хоть часть ее понимала, что подслушивать нехорошо, она была слишком сбита с толку, чтобы винить себя за эту шалость.

— …только что закончили траур, — простонал Ленз.

— Мари жива, — мягко ответила Ильзе. — Мы должны не грустить, а радоваться.

— И мы собираемся потерять ее снова!

На этот раз голос дедушки был наполнен гневом.

— Это Создатель нас наказывает, Ильзе! Мы могли бы вернуться, но не сделали этого! Он зол на нас!

— А что, если это не наказание? Что, если это шанс сделать что-то правильно?

— Этот мальчишка не сможет ничему научиться вовремя. У них не может быть больше двадцати пяти дней! Нет, ей придется остаться здесь. Мы не можем позволить ей вернуться.