Чтение онлайн

Но Эхисса не остановилась. Она решила его добить окончательно и бесповоротно. Так случается с женщинами, когда оказываются неоправданными их надежды. Ее ошибка.

–  Ты считаешь себя слишком важной персоной, Гоэн, но на самом деле ты только мешаешь жить остальным. У тебя нет своей жизни, потому и лезешь, куда не следует. И прикрываешься именем моего сына… Бесполезен. Ты совершенно бесполезен.

–  Не смей… - со стороны Гоэна раздался яростный рык.
– Не смей даже упоминать о Повелителе! Ты недостойна его.

Эхисса ухмыльнулась и покачала головой.

–  Я его мать, не забывай об этом. Я родила его и воспитала, в какой-то степени он тот, кто есть, благодаря мне. Так что не затыкай мне рот, Гоэн. Не твое это право.

В темноте ее глаза сверкали. Она стояла, выпрямившись, расправив плечи, вся такая гордая и неприступная, колючая, наконец, явившая себя настоящую. В ней не было жалости - давно она иссякла, а слова разлили, били больно, точно удар хлыста, и Гоэн чувствовал, что от них его то сжимает, как сжимается тело в ожидании боли, то поднимается из его темных глубин густая и непреодолимая жажда жестокости. Чтобы скрыть ее, он прикрыл глаза.

–  Ты всего лишь бесполезная кукла, - ответил Принц Тенгу мягко. Слишком мягко. Тот, кто знал его лучше, обычно заслышав этот тон, сразу искали, куда бы спрятаться.
– Ты родила Повелителя, когда была сильна, и когда была Первым Богом. Теперь… я вижу в тебе только пустую оболочку.

Он поднялся, плавно пересек комнату - как пересекают ее только тенгу во время охоты, приблизился к ней. Эхисса почувствовала неладное и попробовала отшатнуться, но рука Гоэна сжала ее горло, и женщина затрепыхалась, словно попавшая в силки птица. А ее расширившихся глазах плескался ужас - она осознала, что перегнула палку.

–  Ты больше не мать ни Повелителя, ни моей Поднебесной, - прошептал Гоэн, наклонившись к ней.
– Ты - недоразумение, и поэтому если я убью тебя, никто не осудит меня. Идзанами мертва давно. Она ушла еще с рождением Цукиеми.

Эхисса попыталась оттолкнуть Принца. Отчаянно схватилась за его предплечье обоими руками, стараясь отодрать пальцы от своей шеи, чтобы вдохнуть кислорода, но Гоэн лишь тихо рассмеялся, и от этого смеха кровь стыла в жилах. Свободной рукой он привлек Эхиссу к себе, обнимая за талию. Погладил по спине, будто даря ласку, но на самом деле, примеряясь, куда бы вцепиться, чтобы ей было как можно больнее. Колени Эхиссы подогнулись, силы и без того немногочисленные, стали покидать ее.

–  Ты пожалеешь, - с трудом прохрипела она, когда Гоэн отпустил ее горло, и ей удалось сделать несколько глотков спасительного воздуха.

–  Может быть, - ухмыльнулся во всю свою клыкастую пасть Принц Тенгу и вонзил когтистую руку в ее мягкую и теплую плоть. Эхисса закричала.

…вчера она пришла ко мне и рассказала, что совершила. Если бы попросила о смерти, я бы ее дал, но она хотела избавления. Есть вещи, которые невозможно простить. Идзанами допустила роковую ошибку и должна поплатиться за нее.

Из дневника Сусаноо-но микото,

заметка на полях

В эту ненастную ночь Кимэй лежал на животе, опасаясь переворачиваться на спину - а вдруг крылья вырастут, и размышлял о том, что с ним происходило. Прошедший день был насыщенным, необычным и совершенно не похожим на все, которые случались у Кимэя раньше. А за сто семьдесят четыре года он многое повидал.

Лежа на животе и уткнувшись носом в подушку, пахнущую травами, думалось на удивление легко. Наверное, нужно было спать - бесконечное таскание по территории замка с Гоэном могло утомить, кого угодно, а он еще "не пришел в норму" - как сказала Вивиан; но сон не шел, а в голове все крутились обрывки разговоров и событий прошедшего дня. Да и гроза громыхала, не давала уснуть.

Принц Тенгу многое рассказал Кимэю такого, о чем он ранее и не догадывался - Инстинкт не давал мыслить четко, видеть в йокаях не просто врагов, а, что важно, живых существ, у которых тоже есть свои надежды и страхи. Которые тоже чувствуют и желают. Гоэн бесконечно рассказывал о йокаях, о Заповедях Сусаноо, об укладе их жизни, об их стремлениях и желаниях - делал все, чтобы Кимэй перестал предвзято относиться к ним и принял их и… себя. Гоэн показывал обширные пастбища, на котором кормился крупный рогатый скот, вывел в город, где йокаев никто не боялся, где они с людьми жили бок о бок. И чем больше проходило времени, тем более нереальным казалось все то, что он видел. Из-за Инстинкта ни один ками не мог познать жизнь йокаев изнутри, и все, что открылось в то время Кимэю, было не таким ужасным, как представлялось вначале.

–  Посмотри, Кимэй, что ты видишь? Когда твой взор не застилает кровавая пелена Инстинкта. Посмотри и оцени. Мы монстры, которые заслуживают смерти? Которые видят в людях только источник пищи? Здесь люди живут бок о бок с йокаями и не боятся. Они бесстрашно гуляют по улицам, даже ночью, не опасаясь нападения. Посмотри, Кимэй, у нас даже есть семьи среди людей. И ты считаешь, что они для нас пища? Нет, мы заботимся о них.

В эти слова было трудно поверить - так невероятно они звучали, но на каждом шагу, куда ни глянь, находились доказательства того, что Гоэн говорит правду. Может, йокаи и оставались монстрами, которые мыслили отлично от людей или ками, но у них тоже были свои правила, а бессмысленные убийства они не одобряли.

–  Когда пришел голод из-за засухи, мы накормили их, - продолжал вдохновенно вещать Принц.
– Своим собственным скотом, который сам являлся нашей пищей. Когда ураган снес половину города, мы помогали его восстанавливать, мы лечили людей, мы заботились о них. А плата ведь за все это совсем небольшая: немного добровольно отданной крови для Принцев, а остальные могут и питаться крупным рогатым скотом…

Они, правда, им питались. Не людьми, хотя могли бы. Просто низшие йокаи не обладают достаточным количеством разума, чтобы сдерживаться, а люди для них легкая добыча: селятся скопом, бери да ешь, а еще - размножайся. Да, низшие угрожали людям, но существовали те, кто умел контролировать их.

–  Не веришь… Я вижу, что не веришь. Но тебе надо увидеть наши пастбища. Они огромны, потому что аппетит наших низших собратьев огромен тоже. А еще ты знаешь о том, что мы их контролируем. Убийство людей для нас нежелательно по ряду причин, одна их них в том, что мы просто не выживем без них, и мы это понимаем. Но ками - нет. Они не хотят этого знать, ведь созданы лишь для одного - убивать нас. А мы тоже хотим жить, и хотим жить в мире. Рядом с людьми. И не бояться, что нас могут убить. Ты ведь знаешь о нас, да? О том, что у нас нет вечности. О том, что у нас всего одна жизнь и перерождения просто не будет. Умирая, мы уходим навсегда…

Что же ты молчишь, Кимэй? Мои слова тронули тебя? Или ты хочешь доказательств? Мы могли бы показать тебе, все, что ты захочешь…

Было странно слышать это. Еще более странно было видеть это, ведь всю свою немаленькую жизнь он знал только одно: йокаи враги, они не заслуживают существования. Но картины мирной жизни поражали. И в который раз за этот день Кимэй сомневался в правильности своего мировоззрения. Неужели, он ошибался?

–  Знаешь, какая у нас мечта? У всех йокаев, я имею ввиду, - Гоэн, не стесняясь, раскрыл огромные черные крылья, и, устроившись на ветке, подставлял лицо солнцу. Кимэй наблюдал за ним, и ему снова казалось, что это сон.
– Мы хотим жить в мире с людьми. Не бояться ками или Аши… Но пока существует Инстинкт - это невозможно, - Гоэн повернулся к Кимэю, смотря ему в глаза.
– Я сейчас говорю тебе все это, и, наверное, тебе кажется, что я пытаюсь выставить нас идеальными. Нет, мы тоже не сахар. Мы тоже агрессивны и совершаем ошибки, но нам надо дать шанс только потому, что мы хотим стать лучше…