Чтение онлайн

— Врешь, я этого не помню.

— И почему это меня не удивляет? Не зря говорят, что ты наркотой балуешься, поэтому и вид отрешенный, «не от мира сего». Я то, понимаю, что ты так стресс после всех событий сгоняешь, только смотри, не ты первая. Подсядешь, а потом пропадешь. Дилеры только первое время бесплатно дозы дают, а когда просекут, что всерьез на иглу присела, все- покупай дурь или по-другому расплачивайся.

Я аж остановилась от неожиданности.

— Ксанка, ты серьезно? Все думают, что я ширяюсь?

— Может и не все, но многие. Ты себя в зеркало видела? Бледная, как поганка, с красными глазами, что не спросишь, отвечаешь всегда невпопад или вообще молчишь. Да и учителя недоумевают, ты же раньше на одни пятерки училась, а сейчас с двойки на тройку. Новая заведующая приходила в комнату, про тебя у девок спрашивала, а мы что, наше дело сторона. Своих не сдаем, пока сама не спалишься. А там выкручивайся, как знаешь, только за собой никого не тяни. Слушок ходит, что она тебя на наркокомиссию записала.

— Какую комиссию, это что еще за новости?

— Лизка, ну ты точно дурная. Все мозги отказали? Нам же еще осенью на школьном сборе объявили, что теперь всех старшеклассников раз в полгода в обязательном порядке будут проверять на употребление наркоты и кого выявят, отправят лечиться.

— Да что ты придумываешь, ничего я не принимаю, просто переживаю сильно. И про линейку я не знаю, не была на ней.

— Да мне что, твои заморочки, тебе и расхлебывать. Только я еще ни разу не слышала, чтобы кто-то сам признался, что торчит. А такой тихоней прикидывалась.

— Вы что, так и будете стоять в дверях или закроете ее с той стороны? Звонка не слышали? Проходить собираетесь? — оказывается, учитель обращался к нам и глаза одноклассников тоже с любопытством смотрели в нашу сторону. Интересно, они много нового для себя выудили из разговора? Не хватало мне только сплетен. Пришлось захлопнуть рот и сосредоточиться на уроке.

Но все же, услышанное от Оксаны, выбило меня из привычной отрешенности. Комиссия, наркота, принудительные проверки, что еще я пропустила мимо себя? А как же Демоны, почему я не в курсе?

Где-то внутри тихонько хмыкнула вредная мыслишка: «А ты вспомни, когда нормально общалась с близнецами?». Да, а когда? Не тянет вроде на нормальное общение их попытки пообщаться с тобой, которые ты сразу пресекала и молча уходила?! Нет, надо срочно все менять, а то к клейму детдомовки приобрету еще и несмываемую печать законченной наркоманки. Черт, черт, черт! Да какого хрена на меня вешают все косяки? Фигушки, на этот раз ничего у вас не получится, господа присяжные!

После уроков, побежала искать Демонов. Нашла на спортивной площадке и сразу приступила к интересующему меня вопросу.

— Ребята, вы же наверняка знаете, домашний адрес отца Тима? Не могли бы в свободное время вместе со мной сходить к нему?

— А что случилось, какая необходимость? И почему такая спешка?

— Ребят, да какая спешка, давно надо было сходить, но вы же видели, я не могла.

— Да уж, Лизок, выглядела ты тогда, краше в гроб кладут, правда и сейчас ненамного лучше. Заставила ты нас поволноваться, мы не знали что делать! Хорошо, что отудобела немного, а то прямо кранты.

Через несколько дней мы с близняшками уже подходили к небольшому, очень приличному особняку из белого камня, расположенному в тихом районе нашего города. Здесь селились горожане средней руки, и за участок под застройку, приходилось выложить очень даже приличную сумму денег. Не говоря о приобретаемом готовом жилье. Похоже, что отец Тима не бедствовал. Это сказали Демоны, было видно, что они тоже не ожидали оказаться у такого дома, не зря несколько раз сверялись с адресом, пока я злилась, разглядывая особняк. Странно, по рассказам Тима, я почему-то думала, что его отец с семьей живут в квартире, а тут двухэтажный дом с большим ухоженным участком, обнесенным солидной кованой оградой метра два высотой, с видеокамерами, с кирпичным гаражом на три машины. Даже собачья будка выглядела солидным сооружением, видно, что хозяева любили своего питомца, которого сейчас не наблюдалось. Дрыхнет, поди, в своем собачьем замке после сытного обеда! Я все больше заводилась, меня так и распирала зарождающаяся внутри злоба.

Сволочи, ну какие же вы сволочи, люди! Имея такие доходы и хоромы, позволяете вашей совести, чтобы сын жил в детдоме, воспитывался чужими, равнодушными людьми, питался тем, что не успели растащить работники кухни. И считаете это нормальным, спокойно засыпая под крышей уютного гнездышка, в комнатах которого не нашлось места для еще одного ребенка.

Я смахнула скопившиеся в уголках глаз злые слезы и решительно нажала на звонок. Где-то в глубине дома тихо запел колокольчик, но в остальном ничего не изменилось. Никто не торопился открывать дверь, не вылезла собака, не прозвучали шаги. Тишина.

— Похоже, что никого нет. Может, на работе?

— Денис, даже если и на работе, то где все остальные? Ты думаешь, что папашина фифа работает, да еще и сама убирает эту махину, трудолюбиво обихаживая и участок заодно? Ни в жизнь не поверю в эту глупость! А значит, что если даже хозяева умотали в отпуск, то в доме точно должен быть кто- то из обслуги. А собака, с ней то что, сдохла от заворота кишок?

— Ты права, Лизок, смотайся, братишка к соседям, может, что и прояснят.

И вскоре вернувшийся Антон делился с нами раздобытой информацией, смешно показывая, как разговаривал с пожилым садовником через ограду соседнего участка. Оказывается, в доме почти год, как никто не живет. Хозяева дом выставили на продажу через риэлтерскую контору, а сами уехали, вроде как за границу, давно собирались переселиться на постоянное место жительства. Только вот никто жилье до сих пор не торопится покупать, наверное, цену за него задрали неимоверно, поэтому и пустует.

— Но вы тутока особо не болтайтесь, камер понатыкано, чуть что, и охрана мгновенно имает. Ухайдакают батогами быстро. Давеча только приезжали, я как раз на участке шабаркал, — Антон в лицах и с вологодским акцентом передавал свой разговор с садовником. Из его рассказа стало понятно, что поступок хозяев никого не удивил. Видно тяжело было жить здесь после того, как зарезали их сына. Хоть и не говорили об этом открыто, но разве скроешь такое происшествие от соседей. Вот и уехали. Я слушала рассказ Антона, а в душе отдавало горечью то, что еще одна надежда что-то прояснить о судьбе Тима, так и останется несбывшейся, за закрытой наглухо дверью, которую я опоздала открыть.