Чтение онлайн

— Для обеих?

— Да, как оказалось позже, и для второй дочери тоже. Иначе бы не случилось того, что потом сделало их несчастными. А время шло, девочки росли, менялись места службы, и уже привычно было иметь в квартирах, казенную мебель с инвентарными номерами, минимум вещей, чтобы в случае необходимости собраться в считанные часы для переезда на другое местожительство.

— И, как долго вы так жили?

— Практически до того момента, когда Настеньке исполнилось пятнадцать лет, а Сонечке тринадцать. Тогда и посчастливилось нам попасть в столицу, Павла позвали преподавать в академию и мы обрели постоянный кров над головой, вот эту квартиру. Только радость в семье продлилась недолго.

— Это вы о пропаже мамы?

Мы сидели на кухне, где пили чай с вкуснейшим пирогом с малиной. Антонина Петровна оказалась замечательной кулинаркой и, к моему очередному приходу, стол буквально ломился от всевозможных блюд.

Но прежде, чем сесть за стол, я отправлялась в ванную, смывать казенный запах и переодеваться в «домашнюю одежду». Я приходила в пятницу после обеда и до вечера воскресения попадала совершенно в другой мир. Ванная комната стала моим любимым местом, могла часами сидеть в воде. Хотя название никак не подходило тому помещению, попав в которое в первый раз, просто застыла от восхищения. Блестящий кафель с многочисленными вставками на морскую тематику был произведением искусства, а современная техника и, главное, огромная джакузи в углу с множеством неизвестных приспособлений указывали на то, что совсем недавно тут был сделан ремонт.

— Нравится? — и бабушка рукой указала на фрески. — Сонечкина работа, она по профессии художник, с детства любила рисовать, только вот тихая очень, непробивная, а в искусстве надо тоже локтями работать, чтобы успеха достичь. Она не умеет, так увлечение и осталось хобби. Хорошо, что муж бизнесом занимается, всем обеспечивает, не надо самой о хлебе насущном заботиться. Только жаль, что им бог детишек не дает, Сонечке было бы чем заняться.

— А они давно женаты, может, еще будут?

— Да седьмой год, но вот не получается. Да, что это я, тебе же про них вряд ли интересно слушать.

Это так, что мне до чужих проблем, в своих бы разобраться. Сначала в том, что же случилось с моей мамой. Я уже знала, что ее встреча с моим будущим отцом тоже случилась в стенах академии, куда она пришла однажды по просьбе отца, который собирался познакомить дочь с репетитором английского языка. Из-за частых смен школ девочки снизили успеваемость.

— А Павел очень хотел, чтобы дочери без проблем поступили после окончания школы в престижные университеты столицы. Вот и позаботился заранее, чтобы проблем с успеваемостью не возникло, решил Насте подтянуть знания.

— Только вот проблемы возникли там, где их никто не ожидал? Я права?

— Да, Лиза, ты очень проницательна, девочка. Настя влюбилась в своего преподавателя со всем пылом первой любви. Ее не испугал ни собственный возраст, ни то, что избранник старше на двадцать лет, женат и в его семье подрастают двое детей. В юности кажется, что это так просто, не любит, так надо развестись и жить с любимой. Он и собирался развестись, тоже любил, Настеньку нельзя было не любить, вот и не устоял. Случилось то, что было для них предначертано. Дочка не побоялась ни гнева родителей, ни того, что забеременела, будучи в шестнадцать с небольшим лет сама ребенком. Наоборот, она просто светилась от счастья, только, что не летала и любила своего Алексея. Надо помнить, какое непростое время было в стране, а тут еще связь высокопоставленного офицера с несовершеннолетней девочкой, так, что у них не было ни шанса. Пятно на репутации, карьере обеих семей было самым малым, что грозило всем, так или иначе связанным с этой историей.

— Но они могли бы пожениться после развода Алексея и плевать на карьеру, любовь и ребенок дороже!

— Как ты похожа на мать, Лиза. Почти теми же словами она пыталась отстоять свое счастье. Но его жена не захотела давать развод мужу, мало того, она пришла к Павлу с требованием, чтобы тот повлиял на дочь. Муж вспылил, узнав подробности, и дал ей слово офицера, что его дочь не будет разрушать чужую семью и лишать детей отца. Разразился громкий семейный скандал, после которого муж просто запер Настю в ее комнате на несколько месяцев, тем самым исключив все возможности видеться с Алексеем. Тот несколько раз пытался поговорить с Павлом, увидеться с Настей, но сделал еще хуже, окончательно озлобив его. Он решил полностью убрать Алексея из окружения дочери и приложил немало усилий, чтобы того перевели, в один из далеких закрытых городков в приморском крае на Дальнем Востоке. Я просила мужа не поступать так с дочерью, но он, словно с цепи сорвался, не хотел никого слушать. Еще бы, малолетняя дочь генерала связалась с его подчиненным, нанесла удар в спину, попрала его авторитет и выставила никчемным отцом. Этого Насте не мог простить.

— Но она же, была его дочерью, бабушка, да еще и беременной малышом. Он должен был ее защищать, хотя бы из-за этого?

— Святая ты простота, Лиза. Впрочем, тебе простительно, ты не знала Павла. Оказалось, что и я, прожив с этим человеком долгие годы, не знала, каким зверем он может быть. Переступить через судьбу собственной дочери, наплевать на семью, на семейное счастье в угоду своим амбициям. Настя всегда была худенькой девочкой, заметен живот стал на довольно большом сроке, на пятом месяце. Дочка стала больше кушать, я радовалась, что у нее появился аппетит, ведь после всего случившегося была просто прозрачной. А оно вон как все сложилось. Когда она призналась в своей беременности, скрыть это от мужа было невозможно, живот рос с каждым днем.

— Бабушка, но ведь ты могла ей помочь, так почему же, я родилась на ступенях роддома, а не в семье?

Антонина Петровна в ответ только тяжело вздохнула и надолго замолчала, видимо, обдумывая, как продолжить свой дальнейший рассказ. Я ее не торопила. Мне тоже было о чем подумать. Этот разговор был не первый, тайны семьи мне открывались не сразу, было видно, что с моим появлением вскрываются незажившие, болезненные раны, но, если честно, мне не было жалко участников этой истории. Никого, кроме моей мамы, которой не оставили выбора, заставив столкнуться со всей жестокостью и людской подлостью. Казалось, что у этих людей все было, они бы смогли воспитать ребенка дочери, а людская молва…. Поговорят и забудут. Но нет, все изощреннее и подлее. Девочку заставили бороться с взрослыми за свое крохотное счастье. Я знаю, каково это, какие стальные нервы и дубленую шкуру надо отрастить, защищая себя. Как сложно бесправным бороться с системой равнодушия, особенно, когда на ее сторону переходят самые близкие и родные, вместо того, чтобы защитить, уберечь в самый трудный период твоей жизни.

— Когда муж узнал о положении дочери, то сразу проплатил аборт. Его не остановило ни предупреждение врача о том, что для здоровья Насти это опасно, нельзя без последствий прерывать беременность на таком большом сроке. Возможно, что она никогда не сможет иметь детей. Я плакала, просила сжалиться над Настей и всеми нами, стояла перед ним на коленях, пытаясь достучаться до души, моля и заверяя, что смогу сама воспитать ребенка, прикинусь беременной. Пусть он нас с дочкой отпустит, и мы уедем на несколько месяцев, никто ничего не узнает. Все решаемо, пусть он только разрешит. Но Павел был как скала, не уверена, что он меня вообще слушал, хотя я впервые шла наперекор решениям мужа. Все было напрасно, его упертость была непрошибаемая.

— Бабушка, это же страшно?

— Страшно, девочка? Пожалуй, когда вот так понимаешь, что жила с палачом собственной дочери. Он же целенаправленно ее убивал, ломал за то, что не оправдала его надежд, хотел, чтобы она еще больше страдала. Иначе, зачем надо было говорить, что Алексей от нее отказался, бросил и сошелся с женой, поэтому и не появляется. Просил передать, что специально уехал, чтобы наладить все в семье, начав заново на новом месте. Что никогда Настю не любил, соблазнился на юное девичье тело, а потом одумался и просит его простить, забыть совсем. Будет лучше, если девочка сделает аборт и последствий никаких не останется, для всех так будет проще. Я видела, как под его лживыми словами дочка сжимается и все больше бледнеет. Кричала ей, что это все неправда, что Алексей не говорил такого, что его насильно заставили уехать. Вот когда я пожалела, что воспитала дочерей в непререкаемом авторитете отца, ей и в голову не могло прийти, что он может поступить неправильно, солгать. Муж силой вытолкал меня под дверь, чтобы я не мешала ему добиваться согласия от Насти. Добился, о чем равнодушно сообщил, проходя мимо сидящей на полу меня, потребовав собрать для дочери все необходимое для аборта. Белье, сменную обувь, полотенце и прочее. Что сам увезет дочь в клинику на операцию. Даже голос не дрогнул у мрази, маскировавшейся столько лет под моего мужа.

— Нет, я не верю, что ничего нельзя было сделать.

Антонина Петровна печально смотрела на меня, а я ходила по кухне, не в силах сдержать эмоции. Как же так просто можно разрушить жизнь собственного ребенка. И я считала, что мне плохо без родных? А если бы они так решали за меня, не сомневаясь в своей непогрешимости, могла ли я их любить только за то, что они мои папа и мама. И подчиниться их решению, как это сделала Настя? Стоп, но разве она подчинилась, если я сейчас стою здесь?