Чтение онлайн

Лилиан полулежит на узком диване, и я в состоянии подступиться к ней, только уложив её навзничь. Я тоже выбился из сил и взмок. Шею я окончательно вывихнул, и теперь она болит. Так что я смягчаюсь и пока отказываюсь от ведения активных боевых действий.

– Возьми его в руку, – предлагаю я, – и делай с ним все, что пожелаешь.

Она так и делает, и, склонившись над ней, я обнаруживаю, что она чуть-чуть впускает кончик в себя. Теперь все было сухо и далеко не так приятно, как представлялось ранее. Полагаю, я допустил ошибку в том, что переусердствовал и сосал слишком долго. Ощущение сладострастия покинуло её. Тогда я поднялся к её лицу. Лилиан лежала, запрокинувшись на подушку, и, сев на неё верхом, я нежно потерся своей стрелой и придатками о её лицо и ротик. Она не шевелилась. Я взял её руку и положил на древко жизни. Она принялась было за дело, но резко отдернула руку. Странная несообразность. Ведь она сама приложила его ко входу в свою девственную расщелинку; она позволила мне ласкать им губы и щеки; и вот теперь она испытывает ужас при мысли о том, чтобы ухватиться за него.

Я решил перебороть отвращение, которое она могла испытывать и, вложив конец между её губок, в довольно грубой форме велел ей сосать. Она робко попробовала; я понял, что она не знает, как это делается.

– Расскажите, покажите, и я сделаю все, о чем вы просите.

Я взял её ладонь и стал в качестве примера облизывать и сосать один из пальчиков.

Она с готовностью принялась за дело, и я постарался обучить её и помочь не отвлекаться, разговаривая с ней все то время, пока она неловко меня сосала. Однако нежная и теплая ласка её большого рта и облегающее колечко сладких губ довели меня до безумья. Я медленно водил членом взад-вперед, приговаривая:

– Дорогая! Лилиан! Изумительно. Только не зубками, Лили.

Не позволяй зубкам дотрагиваться до него! Вот так! Полижи его!

Я хочу чувствовать твой язычок! Не шевелись! Не уходи. Я хочу получить удовольствие у тебя в ротике, и ты должна оставаться, как есть, пока я не скажу.

Она с ангельской нежностью продолжает играть губками и язычком; к своему величайшему удивлению я чувствую, что она осторожно ласкает ладошкой мои "резервуары". И кризис наступает слишком скоро. Наслаждение, которое я испытал, не передать словами. До сих пор я как только мог старался оттянуть радостный миг, так что взрыв получился чудовищной силы, и я почувствовал, как целая лавина устремляется в горло девушки. Мне показалось, будто я уже никогда не перестану испускать рыки.

Лилиан смущенно не поднимала глаз, пока я не выскользнул из неё, пережив наслаждение до последней пульсации и пока член мой не стал опадать. Тогда она села и стала нечленораздельно подвывать.

Я бросился на поиски какого-нибудь ведра или таза и в темноте опрокинул ширму. Лилиан опустошила свой измученный ротик. Я подал ей стакан воды, и она прополоскала горло.

– Что это было? – спросила она, когда я приоткрыл занавески на окне.

– Маленькие детки, – ответил я. – А тебе понравилось, как я тебя сосал!

Я зажег лампу, поцеловал девушку и продолжал ворковать с ней, пока она одевалась.

– Да!

– А когда я выпустил это вещество тебе в рот… тебе понравилось тоже?

– Да.

– Мне было необходимо проникнуть в твое прелестное тельце. Почему ты мне этого не позволила? С тобой что, никто ещё так не поступал?

– Я девственна, клянусь!

– А сама себя ты никогда не делала приятное рукой?

– Никогда. Это больно. Мне не нравится. Я люблю вас. Я никогда не пойду ни за кого замуж. Я буду жить для вас. Похоже, моя девственность вас раздосадовала? Если бы у меня её не было, разве я стала бы это скрывать? Скажите мне, чего вы хотите?

– Сегодня не могу. У меня голова идет кругом. Как эгоист я хочу быть внутри моей маленькой Лилиан. Принимая же во внимание твои интересы и будущее… я не должен лишать тебя невинности. Тебе нужно выйти замуж, и тогда тебе поможет в этом твой супруг.

– Да. Мама говорит, что муж может всегда в первую же ночь определить, девушка его жена или нет.

– Я слишком тебя пожалел. Мне следовало бы связать тебе руки тесьмой от брюк.

– Почему же вы этого не сделали? Вы ведь прекрасно знаете, что можете сделать со мной все, что захотите.

– Что ж, отложим это до следующего раза.

– Не сердитесь, если я по своей глупости не доставила вам удовольствия, но вы же понимаете, что такое со мной впервые. Обещаю в будущем быть послушнее и не сопротивляться, когда вам вздумается меня потрогать.

– Ты просто маленькая demi-vierge 10 .

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Я читала этот роман: "Les Demi-Vierges".

– Мне кажется, ты любишь взаимные ласки без настоящих выпадов со стороны мужчины.

– Наверное. А что, мы при этом не можем быть счастливы?

– Вполне возможно. Существуют ещё и другие вещи, которыми мы могли бы заняться вместе. Ты знаешь, что мы только что делали?

– Разумеется, знаю. Я вовсе не собираюсь претворяться, будто это мне неизвестно. Девушки в Мирьё частенько об этом говорили. Это называется "мими". И это очень вредно для здоровья, не так ли?

– Да, если этим слишком увлекаться.

Я находил её чувственной, но глуповатой. Может, она выбрала меня для того, чтобы удовлетворить свое любопытство, доверяя моим сединам, а то и хвалам мама и пап, которые, по её же словам, "много думают о Джеки". Она пообещала написать мне записочку, чтобы скоротать вечер-другой, однако отказалась быть со мной на ты, к чему так никогда и не пришла за время нашей liaison 11 .

Я отвез её на станцию; в фиакре она скучала и вообще выглядела равнодушно-болезненной. Взгляд у неё был отсутствующий. Казалось, она пребывает в глубокой задумчивости. О чем же она думает?

В тот момент я решил, будто она вспоминает новизну и бесстыдство того, что мы с ней проделали.

Однако сейчас, два года спустя, когда я вывожу эти строки, меня посещают низкие и ужасающие мысли. Предоставляю читателю самому догадываться или предлагаю вернуться к этой главе тогда, когда он дочитает эту книгу до конца.

К моему величайшему удивлению, я не получал ни малейших известий от Лилиан, тогда как за несколько дней до нашей с ней встречи на Рю де Ляйпциг, я отправил г-ну Арвелю посылку с копченой рыбой, пикшей и сельдью, что обещал домочадцам ещё в свой последний приезд. Я успел переговорить с Лилиан относительно той периодики, которую я выслал её отцу, о маленьких презентах, преподнесенных мною матери, и заметил, что премного благодарен её родителям за то, что они столь часто изъявляют желание видеть меня у себя в гостях, позволяя мне таким образом видеться с ней. Она посоветовала мне продолжать в том же духе, однако сказала, чтобы я был повнимательней с её пап, который по натуре своей был весьма ревнив. Она намекнула, будто всегда высказывается против меня и при моем приходе делает вид, будто вынуждена напускать на себя приветливость; короче, в Сони меня больше не пригласят: вскоре после нового года они на три недели отправляются в Ниццу.