Чтение онлайн

— Кита сказал, мы обменяем пленницу у Рея, пусть белые её выкупают.

— Вабана бы дорого за неё просила, — с серьёзным лицом сказала Вабана.

— Дорого это сколько?

Девушка задумалась. Словно занятая подсчётами, она загибала пальцы и смотрела на заплывающее грозовыми тучами небо.

— За смерть Маэру, за смерть Хоку, — тихо сказала индианка. — Вабана не хочет, чтобы она уезжала, — добавила Вабана, опуская голову. — Вабана к ней привязалась.

Нодан вновь бросил взгляд на девушек и замер от ужаса – по другую сторону реки сидела огромная чёрная тень. Среди ветвей можно было разглядеть силуэт волка.

— Ты просто тоскуешь, сестра, — попытался успокоить её и себя Нодан. — И Кита сказал, что до конца лета Кохаку скорее всего пробудет здесь.

— Хотелось бы.

Вабана вскинула голову, наблюдая, как скручиваются и темнеют облака.

— Громовой орёл прилетел в Белые горы. Время пахать.

______________________________

[1] Сахем — титул вождя

[2] Абенаки ценят право выбора, самоубийство не считается зазорным. И окружающие должны прививать индейцу с детства любовь к жизни – считается, что мир духов намного прекраснее, и если ребёнку не понравится настоящий мир, он уйдёт сам. Индейцы не боятся смерти, так как верят, что попадут в лучшее место.

[3] Типи — повсеместно принятое название для традиционного переносного жилища кочевых индейцев Великих равнин

[4] В конце 18 века они были почти полностью уничтожены

[5] Многие племена занимались земледелием, и мужчины (особенно слабые) помогали, когда рук не хватало

[6] Аниби – вяз

========== Глава 7. Охота ==========

Бинэ выследил медведя. Не зря его считали лучшим охотником в Белых горах. Он, а также двое старших сыновей Мигуен кормили посёлок своей добычей уже не первый год. Но Бинэ чувствовал, что его время отправиться на покой приближается и много времени тратил на обучение молодых. Старший охотник взял след на севере от Белой горы и вёл за собой подростков, надеясь, что это будет для них полезный опыт.

Нодан заметил, что Гагонс и Маконс вздрагивают при каждом шорохе – эти двое ещё ни разу не убивали такую крупную дичь. Нодан же чувствовал себя уверенным - как-то ему довелось столкнуться с бродячим барибалом. Медведь был некрупный, медвежонок, и они с братом легко его завалили. Нодан с удивлением отметил, что воспоминания о брате больше не причиняют ему боль.

Молодые охотники двигались осторожно, высоко поднимая ноги, старались не издавать лишнего шума и осматривались, готовясь к встрече с хищником. Шкура медведя крепкая и плохо пущенная стрела могла лишь разозлить барибала. А если они забрели на его территорию, зверь мог воспринять их агрессивно и внезапно напасть.

Из кустов выскочил тетерев и быстро скрылся, заставив Гагонса вздрогнуть и поднять свой натянутый лук. Бинэ недовольно ухмыльнулся, его сын был слишком напряжён, и даже обильное количество жира енота, которым намазали охотники свои тела, не мог скрыть запаха испуганного человека.

Медведей в этом году в Нью-Гэмпшире было много, и наставник многое рассказывал о повадках и нравах дикого зверя. Мясо медведя было жестковато, но готовить из него солонину на зиму – самое то. Кроме того, его шкура была прочная и тёплая, и её можно было неплохо обменять. А внутренности большого хищника были ценны как деликатесы.

Встреча оказалась неприятной: как Бинэ ни старался, он не смог скрыть своих шагов – возраст давал знать. Медведь услышал их и с рёвом бросился на индейцев. Старшему охотнику удалось отскочить от удара, но медведь задел его, и Бинэ сразу лишился уха. Мужчина упал, пополз, пытаясь уйти от следующей атаки животного. Гагонс и Маконс словно маленькие зверюшки сжались и стали натягивать луки, беспорядочно пуская стрелы. Стрела Нодана попала медведю в лапу, и лишь стрела Бинэ, который, казалось, слился с кровавым духом охоты, попала чёрному противнику в холку.

Медведь рыкнул, получив болезненную и опасную рану, и бросился наутёк.

— Не дайте ему уйти, — велел Бинэ, стараясь остановить кровь. Двое молодых охотников бросились за ним следом. Гагонс остался с отцом.

Медведь, проворно виляя задницей, кружил между берёзками и можжевельником с такой скоростью, словно спасался от настигающей его смерти. И он был прав, индейцы не собирались давать ему шанса выжить. Нужно было только выбрать правильный момент, хорошо прицелиться, чтобы не испортить драгоценную шкуру.

Барибал ушёл на полмили[1], прежде чем ослабел от кровопотери. Стрела Бинэ сделала своё дело, и Маконс, наконец, смог прицелиться и добить зверя. Издав короткий рык, медведь повалился на мох, заливая его алой кровью. Нодан с радостным воплем бросился к его телу. Медведь последний раз блеснул глазами, ища своих убийц, и испустил дух. Индейцы спешно попрощались с его душой и поблагодарили матерь землю за еду, а потом Нодан вскрыл зверю грудную клетку и вынул горячее сердце.

К тому моменту подоспел Гагонс, он с восторженными криками, словно ребёнок, осматривал красивое большое тело. Следом шёл Бинэ и вёл за собой лошадь. К уху охотник привязал кусок мха, чтобы хоть как-то остановить кровотечение.

Трое молодых охотников опустились перед телом и с радостью вкусили горячее сердце молодого медведя. Теперь тушу следовало освежевать и дотащить до деревни – работа непростая. Зверь был ростом с мужчину и весил не менее пятисот фунтов. Избавив тело от потрохов и сложив все самые ценные внутренности в свой кожаный мешок, Бинэ присел отдохнуть и раздал поручения младшим. Гагонс и Маконс принялись изготовлять носилки, а Нодану пришлось вернуться к месту, где он оставил своего коня.

Юноша двигался спешно, не обращая внимания на шум, который создаёт. Пройдя менее половины пути, Нодан услышал рычание за спиной. В первое мгновение он решил, что его выследил другой хищник. Резко развернувшись, он натянул тетиву, направляя стрелу на ожидаемого врага. Невдалеке, между корнями старого дуба, прикрытый ельником, сидел огромный волк и недобро смотрел на юношу.

— Малсумиса! — испуганно выдохнул Нодан и сделал быстрый шаг назад, опуская лук.

Но бежать было бесполезно, если разгневанный дух явился за его душой, то он получит её, независимо от того, хочет ли того индеец или нет. Волк сделал шаг ему на встречу, выходя на свет. Но его шкура задымилась, зашипела и стала оползать чёрной горелой смесью на траву. Волк замер.

— Ты не выйдешь на солнечный свет! — Нодан тут же почувствовал себя смелее и снова поднял лук. — Нодан убил медведя для еды, Нодан не желал ему зла, я поблагодарил его за отданную жизнь, — оправдывался он, всё ещё держа на прицеле волка.

«Авасос[2] не насытит твой голод».

— Нодан больше не голоден, — юноша стёр с лица остатки крови.

«Молсем[3] голоден».

Волк неожиданно двинулся, ветки, скрывающие его, задрожали, словно рассыпаясь, и животное приготовилось к прыжку. Нодан не собирался сдаваться, он выпустил стрелу и тут же достал новую. Первая угодила волку в глаз, и животное взревело, поднимаясь на задние лапы. Сейчас он казался даже больше медведя, что убили охотники.

Вторая стрела попала волку в грудь, и тот испустил протяжный вой, от которого у Нодана заложило уши. Сделав неуверенный шаг, зверь упал на землю, покрывая траву чёрной смолью своей шерсти.