Девушка из Италии
Шрифт:
– О, так скоро?
– Поэтому я сказала ему, что ты передумала и прилетишь на эти выходные. Он очень обрадовался. Попросил сообщить, во сколько ты прибудешь в Вену.
– Но Элла, я…
– Решено! Ты ведь не можешь его теперь расстроить, верно?
Розанна нерешительно глянула на племянницу, но потом благодарно улыбнулась:
– Спасибо, Элла! Спасибо.
В субботу Розанна проснулась в шесть утра. Приняла душ и оделась, а потом спустилась на кухню и приготовила овощи. Она обжарила их с говяжьим фаршем и чесноком, а потом добавила зелень и нарезанные помидоры – получился соус болоньезе. Ей хотелось, чтобы Элла и Нико съели вечером что-нибудь вкусненькое. Пока кипела еда, Розанна села за стол и принялась писать для Эллы долгую инструкцию, начиная с завтрака и заканчивая приготовлениями ко сну.
Почувствовав себя глупо – все-таки Элла принимала участие в уходе за Нико каждый день, – она положила записи у телефона, а потом добавила туда номер отеля «Империал» в Вене, местного врача и лондонской квартиры Эби. Сняла кастрюлю с плиты, накрыла крышкой и оставила на столешнице остывать. Взглянула на часы и пошла наверх – собирать вещи.
Розанна коснулась щеки Нико.
– Он какой-то горячий, – нахмурилась она.
– Ты ведь в порядке? – Элла прижимала к себе Нико, когда час спустя они прощались в прихожей. – Он просто набегался сегодня утром. А теперь иди, Розанна, а то опоздаешь на самолет.
– Пока-пока, angeletto! – Она снова поцеловала Нико и взяла сумку. – Если возникнут проблемы, пожалуйста, звони мне в «Империал», или Эби, или…
– Позвоню! Иди, Розанна. Пожалуйста! – рассмеялась Элла.
Розанна сидела на заднем сиденье такси и махала рукой, пока машина не свернула и они не скрылись из виду. А вдруг Нико заболевает? Он точно горячий! Розанна утешила себя, что, скорее всего, дело в зубах – от этого у Нико всегда краснели щеки. Чувство вины превращало ее в параноика. И какой смысл ехать в Вену, если она собирается волноваться о Нико все выходные?
Розанна заставила себя отвлечься от мыслей о ребенке и сосредоточилась на предвкушении скорой встречи с мужем.
– Стивен, это Лука. Завтра утром я прилетаю в Лондон.
– О, хорошо. Во сколько?
– Мой рейс прибывает в Хитроу в десять. Я сяду на поезд до Челтнема и буду у Розанны примерно к обеду. Сможешь зайти завтра вечером?
– Лучше не стоит. – Стивена поразило неведение Луки о том, что он ушел из жизни Розанны, а Роберто вернулся. – Слушай, сегодня я в Лондоне. Завтра утром могу забрать тебя из Хитроу и подвезти до Глостершира. Обсудим все по дороге.
– Очень любезно с твоей стороны, Стивен. Я позвоню Розанне и сообщу, во сколько приеду.
– Хорошо. Пока.
Лука положил и снова поднял трубку, чтобы позвонить Розанне. Гудки не прекращались. Он решил, что попробует набрать позже.
Элла слышала телефонный звонок, но у Нико случился редкий приступ истерического крика – он колотил ручками по полу и отказывался переворачиваться, не давая сменить подгузник. Когда девушка добежала до спальни Розанны, звонки прекратились.
Наконец Нико успокоился в ее объятиях. Она пощупала его лоб. Действительно теплый. Элла отнесла его вниз и дала детский парацетамол, как велела Розанна.
– Principessa! Ты здесь, правда здесь!
Розанна уронила сумку, когда Роберто поднял ее в воздух, заключив в объятия, занес на руках в номер и бросил на кровать.
– Как же я скучал! Как же я люблю тебя! – простонал он, осыпая ее лицо поцелуями и расстегивая пуговицы пальто.
– Сначала нужно позвонить Элле, – сказала Розанна, отстраняясь.
– Позже, cara, позже! – Его губы заставили ее умолкнуть, и она сдалась.
Потом они выпили в постели по бокалу шампанского, и Роберто рассказал о планах на выходные.
– Сегодня вечером во дворце Хофбург большой бал. Пойдем туда сразу после спектакля.
– Но Роберто, я не взяла с собой подходящей одежды. Надо было меня предупредить!
– Загляни в шкаф, principessa.
Розанна встала с кровати и прошла через комнату. Рядом с его смокингом висело платье, обтянутое полиэтиленом.
– Я бы развернул, но испугался помять. Посмотри, подойдет ли, – попросил он.
Розанна сняла полиэтилен и обнаружила мерцающее черное бальное платье: эффектная пышная юбка из струящегося тюля и парчовый лиф без бретелек, украшенный тысячами крошечных бусинок.
– Роберто, это самое прекрасное платье, что я видела! – Розанна сняла его с вешалки и надела. – Поможешь застегнуть?
– Конечно, синьора! Если пообещаете позволить мне расстегнуть его позже.
Роберто вставил изящные жемчужные пуговицы в петельки, и Розанна посмотрелась в зеркало.
– Словно создано для тебя, – одобрительно кивнул Роберто.
Розанна повернулась, и юбка взлетела в воздух.
– Оно чудесное! Спасибо, Роберто! Спасибо.
– Ты будешь прекраснейшей гостьей на балу, – улыбнулся он. – И придешь сегодня послушать, как я пою партию Дона Хосе, верно?
– Конечно.
Роберто поцеловал ее в шею и принялся расстегивать пуговицы, которые так старательно застегивал несколько минут назад…
Час спустя Розанна наносила макияж, а Роберто собирался в театр.
– Ой, Роберто! – Она прикрыла рот рукой. – Я не позвонила домой!
Розанна потянулась к телефону и набрала номер Усадьбы.
– Элла, это Розанна. – Она нахмурилась. – Почему Нико плачет?
– Думаю, он немного устал. И у него небольшая температура. – Голос Эллы звучал встревоженно.
– Он заболел?
– Он сегодня мало ел. Думаю, с ним все в порядке, но он слегка не в духе. Я уложу его спать.
– Мне нужно немедленно вернуться домой.
– Что? – прошептал Роберто, услышав разговор.
– Элла, подожди минутку. – Розанна прикрыла трубку рукой и посмотрела на Роберто: – Нико. У него температура. Я…
– Дай мне поговорить с Эллой.
Роберто схватил трубку и быстро заговорил по-итальянски, время от времени кивая. Затем он попрощался и положил трубку, прежде чем Розанна успела ее забрать.
– Что ты делаешь? Я хотела поговорить с ней еще, узнать…
– Розанна, пожалуйста! Я поговорил с Эллой: у Нико температура, и все. Беспокоиться не о чем, cara! Возможно, у него режутся зубки или он слегка простыл, но, если ты сейчас сломя голову понесешься в Англию, ты ему не поможешь. Уверен, утром он будет в порядке.
Розанна покачала головой:
– Но вдруг он действительно болен? У него редко бывает температура!
– Principessa, ты занимаешься Нико двадцать четыре часа в сутки. Побудь со мной сорок восемь часов – и вернешься к нему. Пожалуйста, ты можешь выбросить сына из головы и посвятить немного времени мне? Мне начинает казаться, что у тебя паранойя по поводу нашего ребенка.