Чтение онлайн

— Я говорю тебе: скоро Ральф придет.

— Такое чувство, что мы уже женаты, — не веря ни единому слову, ворчит Антон. — Я херачу, забатывая отметки для нас двоих, а ты выносишь мне мозг и не хочешь трахаться. И что, если он придет? Что?! Мы с тобой встречаемся. У тебя появился кто-то другой?

— Я просто устала.

— Дети плохо себя вели?

— У нас нет детей.

— Такое чувство, что трое... Хотя, скорее всего, ты просто тупо фригидна.

Еще один камешек размером с кирпич.

Я закатываю глаза.

Как же они это любят — неумелые мальчики. Швыряться словами, значения которых им до конца не понять. Обвинять нас в том, что не способны высечь искру из усыхающей плоти. Сколько таких мальчиков умирает, так и не догадавшись, что дело было лишь в них? Сколько девочек становятся старыми, так и не узнав, что не были виноваты?

— Пока еще нет, но такое чувство, что стану!..

— Погоди еще, давай хоть поженимся.

Я закатываю глаза: что за придурок?! Секс для него, как для меня геометрия. Он ни черта в нем не смыслит и не желает даже попробовать что-то изучить. Зато, он знает, как бить словами в ответ.

— Я не собираюсь за тебя замуж, окей? Мы просто встречаемся.

Я могла бы сказать ему, что прибыла с Юпитера, Антон и глазом бы не повел. Но мысль, что я не хочу за него замуж...

— Что-о? — переспрашивает он. — Ты? За меня?

— Может быть, я и не совсем... обычная, но я красивая. Не хуже тебя!

— «Не совсем обычная!» — он хмыкает. Так презрительно, что я готова дать ему по башке учебником. — Теперь это так называется?

— Если не так, то назови ЭТО по имени и подумай о том, какие у нас будут дети.

— Современные методы позволяют делать диагностику на ранних стадиях. Ну, в крайнем случае, мы можем найти сурогатную яйцеклетку.

— Сразу оплодотворенную, — покладисто соглашаюсь я, вытаскивая его руку из-под футболки. — Мой брат тебе расскажет о способах, отрывая яйца.

— Твой брат не хотел, чтобы ты залетела от идиота, — объясняет Антон.

— С чего ты взял, что ты — умнее Андреаса? Ты просто богаче его. И все, что тебя во мне привлекает — деньги. Ты сам меня с радостью забрюхатил бы. Что, не так?

— Нет!

— Да!

— У тебя нет своих денег, Вив. Хочешь начистоту? Ты — вообще никто. Ты — это пара сисек. И вряд ли ты сумеешь пристроить их лучше, чем став моей женой.

— Другими словами, моя любовь тебя тоже не интересует.

— Меня интересует твоя любовь, но какой в ней прок, если ты никогда не желаешь трахаться?

У него даже губы подрагивают. Словно, он мне сейчас что-то новое рассказал. Америку открыл. Велосипед изобрел. Сварил кофе.

— Желаю. Мне просто не нравится то, как трахаешься ты.

Антон таращит глаза. Сам он считает себя сокровищем, не понимая, что в команде по плаванию двадцать человек и все они сложены словно боги.

— Ты мне раньше не говорила, — мычит он неуверенно.

— Теперь говорю. Я люблю быстрый секс. Когда ты в последний раз гладил мне сиськи, не осмеливаясь их сжать, мне хотелось врезать тебе с локтя и сказать: «Оттрахай меня, как сучку!»

Чем крыть, он не знает. Он поражен. Я даже складываю на груди руки, готовая принять прощальные оскорбления, но в этот миг в замочной скважине проворачивается ключ.

— Фу, — говорит Антон, простив меня. — Он что, телепортировался?

— Дом звукоизолирован.

Ральф входит в дом, нарочито громко хлопая дверью.

— Детки, одевайтесь, я дома!

Щеки Антона вспыхивают огнем, когда он привстав на стуле, оборачивается к нему.

— Добрый вечер, святой отец!

Святой отец цепким взглядом охватывает сцену, застегнутый до горла ряд пуговиц на блузке, бюстгальтер под ней и у него улучшается настроение. Ральф делает снисходительный жест.

— У себя дома, я не святой отец, — начинает он, — а...

— ...а Мануэль Нойер! — перебиваю я, с грохотом отодвигая стул.

Ральф лишь возводит глаза к потолку, словно приглашая Небо в свидетели того, что ему приходится выносить. Антон же, похлопывая себя по бедрам ладонями, пересекает гостиную.

— Слышали сегодняшние результаты? Как сыграла «Бавария»?!

— Не вздумай! — восклицает Ральф, вытягивая руки вперед ладонями. — Я весь день не слушаю радио. Останешься посмотреть игру, или у вас двоих какие-то планы?

— Нет, — буркает Антон, закатывая глаза. — Я хотел бы расслабить ремень на брюках и попердеть в диван, пока жена накормит ужином малышей и думает, к чему еще прикопаться.

— Сын мой, — говорит Ральф, складывая руки, — брак — это тяжелый и ежедневный труд... Лишь вступив в брак ты понимаешь, что такое есть счастье... Но уже поздно!

Антон смеется. Он бы смеялся, даже если бы Ральф ему этикетку с брюк зачитал.

— Как у вас? Ходят слухи, что священникам тоже позволят жениться?

— Вряд ли, но мы готовы. Часть ребят притворяется геями, часть — педофилами.

— Умно! — говорит Антон. — У геев права есть и все такое...

Я открываю было рот, но Ральф кладет мне руку на голову, небрежно целует в волосы, затем разворачивает к себе спиной и легонько подталкивает ладонью.

— Принеси нам по пиву и чего-нибудь похрустеть.

Не желая устраивать разборки перед Антоном, — я круто поворачиваюсь и иду в подвал. Пиво и чипсы? Как вы скажете, господин! Не изволите ли фисташек, мой повелитель? А пока, вы их изысканно пожираете, позвольте мне встать на колени и обкусать ногти на ваших августейших стопах!..

Когда я возвращаюсь, эти двое — сама непосредственность. Даже не скажешь, что еще недавно Антон доказывал, что Церковь сама себя изжила, а священники — лицемерные остолопы. И уж тем более не верится, что Ральф скрипел весь вечер зубами, доказывая мне, что ни один мужчина не сможет любить меня лучше, чем он... из Гамбурга.

Они смотрят «Спортшоу», громко комментируя промахи и голы, а я покорно расставляю на журнальном столике хрустяшки и пиво.

— Я не могу! — деланно и бездарно кричит Антон. — Я не пью алкоголь, когда тренируюсь. Я же говорил!