Чтение онлайн

– Надо подниматься над повседневностью, – говорил факир, обращаясь к сыну. – Как ничтожен был бы человек, если б он не мог становиться выше себя.

У сына промелькнула тень сомнения, неуверенности в своих силах, и отец заметил это.

– У нас больше силы, чем воли. И, чтобы оправдать себя, мы находим много нового невозможного для нас. Но то, что легко даётся, невысоко ценится. Если учёный или маг использует свой дар в корыстных интересах, то эта сила становится разрушающей и в конце концов разрушает себя. Когда факир, взмахнув палочкой, на глазах у тысяч зрителей сделал что-то невероятное, он должен это сделать в совершенстве и только один раз, т. к. повторение для чуда равносильно смерти.

Сказав о чуде, он нагнулся и поднял с пола сухую косточку плода манго. Арна догадался, что факир что-то задумал. Из кожаной сумки он достал пакет, а из него сосуд чёрного цвета.

– Это старинная, драгоценная чаша времён рассвета Римской империи, – бережно держа в руках, он аккуратно поставил её на стол. Когда факир вышел за горстью земли, они с изумлением стали рассматривать её со всех сторон. Арна помнил предупреждения Великого Учителя, что нельзя брать в руки незнакомые предметы, особенно если они старинные. Принесённую землю факир высыпал в чашу, воткнул в неё косточку и полил немного водой. Накрыв ладонями, стал что-то бубнить. Смуглое его лицо посветлело, густые чёрные брови приподнялись, из пальцев, как показалось Арна, исходили лучи. Когда он убрал ладони, то все увидели, что из земли проклёвывается жизнь – маленький росточек. Глаза факира засветились.

– Наедине с собой человек почти всегда спит, так же и растение. Надо дать ему понять, чего от него хотят.

Тут он улыбнулся и продолжил:

– Многие тянут за листок, думая, что от этого он быстрее вырастет. Для таких людей жизнь похожа на луковицу: каждый день срывают новый листок и все ждут чего-то. А когда срывают последний, то видят, что там, где была луковица, – пустое место. Глаза нельзя насильно открыть, спящий пусть спит.

С материнской любовью факир окружил ладонями маленький росточек, затем накрыл его лёгким колпаком и с ещё большим вдохновением заговорил:

– У птиц, насекомых, животных, растений – у всего живого, есть своя резонансная частота, определённый уровень вибраций, и человеческим голосом можно её воспроизвести, т. е. говорить на языке растения; люди разучились разбираться в тонком плане, потому что увлеклись толстой кишкой, – улыбнувшись, продолжил: – Когда человек станет более совершенным, он сможет жить в гармонии с такой же совершенной природой.

Тут всё внимание он опять отдал росточку. Прикрыл ладонями губы, заговорил каким-то странным, совершенно незнакомым, картавым языком, который стал похож на шум ветра, перелив воды, шёпот травы. Осторожно открыл колпак, а под ним уже было небольшое растение с маленькими ягодками. Он сорвал и раздал их всем.

Арна попробовал, плод был ещё зелёным, но есть уже можно. Затем факир так же заботливо пересадил растение вместе с землёй в свободный горшок и поставил на подоконник, приговаривая:

– Расти и радуйся жизни.

Он тщательно промыл чёрный сосуд, вытер сухим платком и положил обратно в пакет.

Приёмный день закончился, во владения Учителя вернулась тишина. Все сели за длинный стол и принялись за нехитрый ужин. Арна, глядя в окно, тихо беседовал с Учителем, а факир давал наставления сыну:

– В обществе надо уметь молчать о том, что касается только тебя, в ответах должно быть как можно меньше примеси личного. Если боишься, то не говори, если сказал, то не бойся. Скрывай своё счастье. Избегай зависти и жалости.

Арна заметил, как с катера по трапу на берег сходит группа полицейских. Только хотел произнести «кажется, это за мной», как факир опередил его:

– Наверное, кого-то из всесильных интересует моя драгоценная чаша.

Учитель молча вышел из хижины, встал лицом к реке, нарисовал в воздухе восьмёрку и провёл по земле черту. Ноги полицейских внезапно потяжелели. Потоптавшись на месте, они, недоуменно переглядываясь, вернулись на катер.

– Этим знаком можно остановить не только группу людей, но и целую армию. Они просто забудут, что хотели сделать, – произнёс Джамурти.

Покинув владения Учителя, полицейские набрели на палаточный городок. Там профессор им сообщил, что именно здесь часто бывает летающий Будда, за поимку которого обещано большое вознаграждение. Профессор был в хорошем настроении и очень доволен: награда сама плыла в руки. Он был уверен, что летающая статуя непременно попадёт в расставленные им ловушки. Арна же считал его заблудшей силой. Иногда он улавливал в нём нотки искренности, поэтому попросил факира посодействовать, решив, что профессору нужна помощь, и факир с сыном отправились в путь. Арна не предполагал, что, поступая благородно и открыто, он может проиграть. Так как в честной игре выигрывает жулик.

Так получилось, что до встречи у Великого Учителя факир давно не виделся с сыном, и неизвестно, как надолго они расстанутся опять. По дороге он продолжал давать ему напутствия:

– Разумный гонится не за тем, что приятно, а за тем, что избавляет от неприятностей. Всё испытывай, хорошее оставляй. Прозрение – это не презрение к миру, а любовь и сострадание к нему. Развивай память, помнить – это значит предвидеть. И не забывай, что умный находит выход из трудной ситуации, а мудрый в неё не попадает. Если ты выбрал профессию факира, то помни, что чудеса нужны тому, кому не хватает веры, а тот, кто счастьем может одарить, сам бывает редко счастлив.

Факир, при всей своей искренней любви к сыну, не мог открыть ему даже малой доли всего, что знал. Тайны природы так и остались для того закрытой книгой. За сказанным скрывается больше, чем сказано. Сын должен проявлять большую чуткость и внимательность, запоминать, читать между строк, ловить на лету. Он сам был свидетелем необычного случая, который произошёл на одном сверхъестественном аттракционе.

Он проходил в предгорьях Гималаев на открытом воздухе, на нём было много тысяч зрителей, присутствовали различные зарубежные посольства и сам премьер-министр Индии. Аттракцион, как обычно, шёл по намеченному плану. Сын должен был передать отцу длинный меч. В этот момент высоко в небе послышался крик птиц. Факир устремил свой взгляд вверх и замер. Меч отцу сын так и не передал. Птицы давно уже пролетели, а факир так и остался стоять на сцене с отрешённым видом. Воцарилась тишина, как на сцене, так и среди зрителей. Только прохладный, горный ветер шевелил кулисы. Проходила одна минута, другая. Факир положил ладонь на горло и издал протяжный гортанный звук. Через некоторое время он повторил его, но на более высокой ноте, переходившей в ультразвук. Все услышали шелест крыльев и увидели над собой больших белых птиц с клювами, как у пеликанов. Стая возвращалась. Их было едва ли не больше, чем зрителей. Собой они закрыли почти всё небо над стадионом. Они долго кружили, не понимая, где находится их вожак, который велел им вернуться. Птицы улетали и опять возвращались. Казалось, что какой-то внутренней энергией, всепобеждающей, магической силой факир удерживал птиц, не давая им улететь. И только гром аплодисментов распугал стаю. Таких аплодисментов давно не слышал весь Кашмир, а может, и вся Индия. Это был звёздный час факира Джамурти.

Отец с сыном долго шли, беседуя, по извилистой тропинке.

– Если тебя никто не вдохновляет, вдохновляй себя сам, потому что лучшие силы без вдохновения засыпают.

Над ними возвышались молчаливой стеной непроходимые джунгли. Только обезьяны прыгали по веткам, и без конца дразнились цветные попугаи. Когда впереди показался просвет и они вышли на большую поляну, факир вдруг остановился и шёпотом произнёс:

– Я слышу голос… Голос бегущей воды.

Он осторожно зашагал, забирая всё левее, и через некоторое время они вышли к источнику. Сын хотел что-то сказать, но отец приложил палец к губам, и они молча сели около журчащей воды. Джамурти жестом запретил пить воду из источника, склоняя голову всё ниже и ниже, будто прислушивался. Наконец он сел в позу лотоса, тихо произнося мантру. Сын стал делать то же самое. Он со страхом и трепетом осознавал, что они заблудились, и стал опасаться за свою судьбу и судьбу отца. Но, не смея сказать ни слова, чутко вслушивался в происходящее вокруг. Отец продолжал с благоговением смотреть на источник, как будто перед ним не ручей, а неземное божество. Дойдя до состояния транса, сын услышал, что ручей стал что-то выговаривать. У него появился гортанный, картавый язык.