Чтение онлайн

Снова гневные крики отразились от мраморных стен.

– Будь ты убийцей, ты бы знала! – восклицает командир Тео, сильнее прижимая копьё к шее Майны.

– Стой!

На этот раз приказ леди Дуни обращён не к нам, а к командиру.

Шум в помещении стихает. Командир Тео нерешительно опускает оружие:

– Миледи?

– Я верю ей, – леди Дуня оглядывается на Майну. – Ханно не получит никаких выгод, убив одну из моих дочерей. Особенно в ночь, когда мы согласились на союз с ним. У нас также всю ночь возле комнат гостей стояла стража, и никто не сообщал, чтобы кто-то выходил. Опустите оружие, – приказывает она.

Облегчение захлёстывает меня, когда лезвия опускают. Я со вздохом расслабляюсь, а остальные потирают шеи или, в случае Нитты и Бо, оборачиваются, чтобы посмотреть на стражников-птиц позади. Но никто из нас ничего не говорит. Наша победа пока кажется слишком хрупкой.

Леди Дуня и Майна продолжают пожирать друг друга взглядами. Хотя Майна могла бы, она не встаёт, и я понимаю, что она хочет сказать: "Я покоряюсь. Не я здесь хозяйка, и я это понимаю и уважаю".

– Полагаю, вы считаете, что из ваших товарищей вряд ли кто мог бы извлечь выгоду из смерти моей дочери? – спрашивает леди Дуня.

– Я полностью доверяю им всем, – отвечает Майна с гордостью, от которой у меня сердце подпрыгивает от радости.

– Значит, вы думаете, что это был Король?

– Не только из-за метки, – губы Майны сжимаются в мрачную линию. – Вы были правы в своих подозрениях, леди Дуня. Я согласна, что кто-то мог представить всё так, будто Король подослал убийцу, чтобы настроить вас против него. Но слишком уж большое совпадение, что это произошло в ночь нашего прибытия. Должно быть, кто-то следит за нами.

Дрожь пробегает по позвоночнику при воспоминании обо всех тех случаях, когда я чувствовала на себе взгляды в лесу.

– Люди Короля знают, чем мы занимаемся, – продолжает Майна. – Даже если они не знают наших точных планов, им известно, что отец будет стараться привлечь на свою сторону могущественные кланы, подобные вашему.

– Значит, Король хочет, чтобы мы заподозрили вас и разорвали союз?

– Это вполне вероятно.

– А ещё?

– А ещё Король явно хочет, чтобы вы знали, что это именно он подослал убийцу.

При этом раздаётся несколько ахов. Глаза леди Дуни мрачно вспыхивают.

– Он знает, что надвигается война, – объясняет Майна. – Он тоже будет искать поддержки как можно большего числа кланов.

– Убийство наших детей – не лучший способ привлечь лордов кланов на свою сторону, – отвечает леди Дуня, и впервые в голосе женщины-птицы слышится дрожь.

Её плечи напрягаются. Она на мгновение отворачивается, утреннее солнце освещает черты её лица. Когда она оборачивается, её лицо снова спокойно.

– Большинство именно так бы и подумало, – мрачно соглашается Майна. – Но Король – это не большинство. Он правит Ихарой силой, страхом и жестокостью. Мы все это видели. Некоторые из нас почувствовали это на себе, – она внезапно хватает меня за руку. – Как Бумажные Девушки, мы с Леи знаем больше других, как король получает то, чего хочет – не благодаря доброте, умной политике или справедливости. Король берёт то, что хочет, и не просит. Смертью леди Эолы он пытается донести до вас, что может разрушить всё, что вам дорого, если вы не подчинитесь его желаниям, – её слова падают тяжело, как камни. – Против этого мы и боремся. Вот почему нам нужно, чтобы вы присоединились к нам. Вот почему мы не можем позволить ему победить.

Повисает молчание. Майна так крепко сжимает мои пальцы, что я не понимаю, пытается ли она убедить себя или меня. Солнечный свет отражается от стеклянного пола и полированных стен, но когда леди Дуня наконец заговаривает, её слова сияют ярче, чем свет, льющийся через окна; от них по венам разливается золотистый свет.

– Мы не позволим ему победить, леди Майна. Мы будем сражаться бок о бок с вами и Ханно. И мы сожжём дотла всё, что построил Король.

Когда леди Дуня встает, раздаётся шелест перьев – остальные птицедемоны в зале опускаются на колени. Те, у кого есть оружие, достают из-за спин копья и пики и держат их вертикально перед собой в том, что, должно быть, является клановым жестом лояльности. Но когда сама леди Дуня наклоняется, протягивая руку, это делается не для того, чтобы махнуть оружием, а для того, чтобы помочь Майне встать.

Майна моргает, глядя на прекрасно ухоженные когти леди клана. Затем она хватает её за руку и поднимается. Леди Дуня подносит обе руки ко лбу и отвешивает небольшой поклон, на что Майна отвечает тем же.

Затем женщина-лебедь поворачивается ко мне. Её рука теплее, чем я ожидала.

– Спасибо, леди Леи. За то, что убедила меня выслушать леди Майну, – она переводит взгляд с Майны на меня, и холодность с её лица, наконец, исчезает. Мускулы на её щеке вздрагивают, слёзы наворачиваются на глаза, плечи опускаются. – Вы можете оставаться во дворце до завтрашнего утра, чтобы подготовиться к отъезду. Однако, вам лучше не выходить из своих комнат. Надеюсь, причины ясны. Мы позаботимся о том, чтобы у вас было всё необходимое. Я могу предложить вам экипажи, которые доставят вас в следующий пункт назначения. Как и договаривались, как только вы окажетесь на безопасном расстоянии, мы отправим сообщение Кетаи Ханно, что он может рассчитывать на наших солдат в течение недели. Этого будет достаточно?

– Более чем достаточно, – отвечает Майна. – Благодарю вас за щедрость, леди Дуня.

Та рассеянно кивает:

– А теперь мне надо побыть с семьей, – в её словах слышится надлом, но она высоко поднимает подбородок, слёзы в её тёмных глазах отказываются скатываться. – Пришло время для меня совершить худшее, что выпадает родителю.

Ей не нужно больше ничего объяснять. Я не мать, но понимаю — даже если и не могу полностью осознать — всю муку скорби по своему ребёнку.

Аоки шла через купальню, и её дыхание поднималось паром в прохладном воздухе. Наполовину погребённые под снегом деревянные кадки стояли пустыми и неиспользуемыми, похожие на выброшенные раковины странных океанских существ. Тишину нарушали только лёгкий шорох хлопьев снега и её быстрые шаги. Во дворе, как и во всём Бумажном Доме, было до жути тихо для столь позднего утра. Не было ни ветра, который шелестел бы бамбуковыми стеблями, ни птиц, с шумом кружащих над головой, ни смеха, ни болтовни на фоне плеска воды и влажных шагов по половицам – утренних звуков, которые она так полюбила.

Поначалу тишина действовала ей на нервы. Она вздрагивала при каждом малейшем шорохе, всё время держалась поближе к остальным, боясь оставаться одна. Но, как и к большинству изменений после Лунного Бала, за прошедшие недели она привыкла и к этому. Сейчас её взгляд лишь на мгновение скользнул по ваннам. Знакомый укол потери пронзил её, прежде чем она отогнала его и вздрогнула, шмыгнув носом. Не потрудившись стряхнуть снег с сапог, она поправила в руках завёрнутый в ткань свёрток и вошла в дом.