Чтение онлайн

– Прошу вас! – крикнул он, и его голос отразился от каменных стен. Стражники дёрнули его так грубо, что он упал на колени. Его канареечно-жёлтая мантия вся сбилась, бусины из заплетённой гривы выпали и отскочили от пола во время борьбы. – Отведите меня к тому, кто обвиняет меня в этих преступлениях. Я хочу знать, кому сказать "спасибо" за такую ложь!

– Тебя арестовали именем Короля, – прорычал один из стражников.

– Но... но это безумие! – человек-лев искренне удивлялся. – По крайней мере, у меня есть право на справедливый суд! Я могу заверить вас, что вообще не связан ни с каким кланом Амала!

Второй стражник, дородный демон-обезьяна, ткнул человека-льва коленом в бок.

– Тогда, возможно, в будущем не стоит носить их цвета, – усмехнулся он и мерзко ухмыльнулся. – Собственно, его у тебя и не будет.

– Вы про мою одежду? Но это же ничего не значат! Жёлтый – любимый цвет моего мужа, только поэтому я и одеваюсь в жёлтое. Пожалуйста, вы должны мне поверить! – его полные паники глаза расширились. Человек-лев поднял голову и заметил генерала, стоявшего с Аоки на лестнице. – Генерал Ндезе! Хвала богам! Пожалуйста, прекратите это безобразие. Мы с вами работали вместе много лет. Вы знаете, что я верен Королю. Скажите же им! Нельзя же забирать меня вот так, без доказательств. Я же советник Лунного Двора, а не какой-то обычный раб из Касты Бумаги!

Лицо генерала Ндезе оставалось бесстрастным. Он ещё на мгновение задержал взгляд своих крокодильих глаз с оливкового цвета на человеке-льве, а потом отвернулся.

– Здесь я бессилен, советник Чун. И Небесный Владыка может поступать так, как считает нужным, – он взмахом руки подал знак Аоки и стражникам продолжать подниматься по лестнице.

На последних нескольких ступеньках её руки дрожали. Отчаянные крики человека-льва не прекращались и затихли, только когда они вышли за пределы слышимости.

– Что это было? – шёпотом спросила потрясённая Аоки, вытягивая шею, чтобы посмотреть на генерала Ндезе.

Человек-крокодил продолжал смотреть вперёд.

– При Дворе выявили нескольких неверных Королю, – категорично ответил он. – После инцидента в канун Нового года Король издал указ, позволяющий арестовывать обвиняемых и предъявлять им обвинения без суда.

– Но этот человек говорил, что против него нет улик. А наказание за государственную измену... – Аоки замолчала, внутри у неё всё сжалось.

Генерал не ответил. Они подошли к покоям Короля.

Аоки уставилась на высокую арку и тяжёлые деревянные двери, уходящие глубоко в ниши. За те месяцы, что она пробыла Бумажной Девушкой, эти тёмные деревянные двери стали многое для неё значить. Сначала они означали страх, огромное напряжение и тревогу, которые сопровождали встречи с Королём наедине. Но напряжение медленно превратилось во что-то более змеиное и скользкое, смешанное с желанием доставить удовольствие демону, сидящему за этими высокими дверями, и новой надеждой, что он ожидает её прихода так же, как и она.

Когда она была здесь в последний раз, от вида дверей её сердце засияло. Теперь прежний ужас вернулся. Но радость, надежда и желание никуда не делись и беспокойно ворочались у неё внутри, как неудобные соседи по постели.

Генерал Ндезе указал на дверь кончиком когтя.

– Иди, Аоки-чжи, – указал он.

Уже несколько недель её так никто не называл. Она моргнула, поражённая, и, спотыкаясь, шагнула вперёд. Двери со стоном распахнулись.

В коридоре царила кромешная тьма. Аоки вздрогнула от звука закрывающихся за ней дверей, но прерывисто вздохнула и продолжила идти. Её легкие шаги едва нарушали тишину. Впереди горел рубиновый свет, в тёплом воздухе разливался сладкий аромат свечей, наполнявших покои Короля. Аромат всегда был приятен ей, девушке, которая любила десерты почти так же сильно, как Короля. Но сегодня аромат был столь тяжёлым, почти удушливым.

Он любит тебя, напомнила она себе. Он сказал, что любит тебя. Он хочет сделать тебя своей Королевой. Он не причинит тебе вреда. Он не будет винить тебя за то, что Л...

За то, что они сделали.

Как всегда, незамедлительно последовал ещё один вопрос.

А разве он виноваты в том, что они сделали?

Затем среди мерцающего красного света раздался голос Короля, и всё остальное вылетело у неё из головы.

– Аоки-чжи.

Голос был какой-то неправильный, грубый, надтреснутый и гортанный. Но это был его голос.

Что-то ожило в её душе.

– Мой... мой Король, – выдохнула она, слёзы защипали ей глаза.

Она ускорила шаг, выйдя из коридора в залитую свечами комнату, где на золотом троне восседал Король.

– Дорогая моя, я так по тебе скучал, – улыбнулся он, увидев её.

Аоки опустилась на пол в низком поклоне, пульс участился. Она прижалась пальцами к холодному камню, пытаясь скрыть потрясение на лице. Но она ничего не могла поделать со слезами, которые потекли по её щекам при виде него.

Его лицо. Его прекрасное лицо.

Ками и другим служанкам рассказали о травмах Короля, а они, в свою очередь, поделились сплетнями с Бумажными Девушками. Но то были всего лишь сплетни: кто-то сказал, что король потерял обе ноги по колено; другой – руку; ещё один – глаза. Одна женщина даже сказала, что ему вырвали сердце, а на его место пересадили сердце шамана, и другие шаманы, колдующие круглосуточно, поддерживают его биение.

– Если подытожить всё то, что он, по слухам, потерял, останется только один локоть, – как-то язвительно заметила одна из близняшек, отчего Аоки разрыдалась и выбежала из комнаты.

Ченна тогда подошла к ней и заключила в объятия.

– Не волнуйся, с Королём всё в порядке. Уверена, что с ним всё в порядке, – сказала она, поглаживая себя по волосам, хотя в её голосе звучали жёсткие нотки, как будто слова давались с трудом.

– Тогда почему он не хочет меня видеть? – в истерике рыдала Аоки.

Теперь она знала почему.

Она выпрямилась в поклоне. На этот раз, подняв глаза на лицо Короля, она улыбалась, хотя по её щекам продолжали течь слёзы.

– Я… я тоже, – сказала она ему через сбившееся дыхание. – Я скучала по вам каждый день, мой Король, каждый миг. Жаль, что вы не вызывали меня раньше.

Его арктическо-голубой взгляд был пронзительным.

– Ну, теперь мы наконец увиделись, – его надломленный голос ощущался, как грубое прикосновение к коже. – Скажи мне, милая Аоки, тебе по-прежнему нравится то, что ты видишь?

Хотя ей было больно, она заставила себя посмотреть на него и сморгнула слёзы, когда её взгляд с любовью скользнул по натянутой, внешне огрубевшей коже, которая натянулась над неровной впадиной его пустой правой глазницы, по сморщенным бороздкам на его горле, куда, должно быть, вонзилось что-то острое. Отсутствие правого глаза нельзя было не заметить, и ей пришлось заставить себя посмотреть в его оставшийся глаз, обращаясь к нему.