Чтение онлайн

Она легко проскальзывает у него через голову, и я сбиваю его с ног.

Он с криком отшатывается назад, взмахивая когтистыми руки, царапает меня, наносит удары по бёдрам и бокам. Но я держусь, наполовину сев ему на шею, и изо всех сил затягиваю петлю.

Второй стражник врывается в комнату с саблей наголо. Это страшная женщина-панда, у которой на одном пальце больше мышц, чем у меня на всём теле. Но вместо меча, она пытается оттащить меня голыми руками.

Я уклоняюсь от её ударов с маниакальной кривой усмешкой.

Им нельзя рисковать и убить меня.

Я знаю это с тех пор, как меня сюда привезли – даже раньше, когда Наджа нашла меня месяц назад, одинокую и всю в крови в пустыне, и сказала, что забирает меня домой. Я знаю, что эта защита носит лишь временный характер. Король хочет выместить на мне всю свою боль и позор, хочет отомстить мне за себя по полной.

Но сейчас мне всё равно. Сейчас, уперевшись коленями в плечи сопротивляющемуся ящеру, я изо всех сил стараюсь затянуть петлю, насмехаясь над пандой, которая размахивает своим бесполезным мечом.

– Девчонка убегает! – кричит она в коридор, а потом снова попытаться схватить меня.

Меня спасает, что колени ящера подкашиваются. Мы оба растягиваемся на полу. Я прижимаю его к земле. Он молотит чешуйчатыми руками. Женщина-панда хватает меня сзади за ворот тонкого, наполовину разорванного одеяния, но от её потуг я только сильнее затягиваю петлю.

Стражник-рептилия фыркает.

Теперь уже ждать недолго.

В глазах пляшут красные огоньки. Тёмное желание бурлит в венах – даже не желание, а потребность. Потребность, чтобы кто-то поплатился за всё, что произошло. Хочется высвободить весь гнев, который кипел во мне с той безнадёжной ночи в пустыне. С тех пор, как я в последний раз держала её в своих объятиях. С тех пор, как мы наткнулись на горящие обломки посреди рисового поля. С тех пор, как весёлого мальчика-леопарда предали земле. С тех пор... с тех пор, как всё.

И внезапно, столь же мгновенно, как чиркают спичкой, гнев, отчаяние и огонь исчезают. Как будто душа отделяется от тела. Паря вне себя, над происходящим, я вижу внизу кровавую картину.

Солдат-панда пытается разнять две борющиеся фигуры на полу, одна из них – демон при смерти, прижатый к полу обезумевшей человеческой девушкой с жаждой крови в глазах. Голова девушки откинута назад. Костяшки её пальцев побелели там, где сжимают петлю, на изготовление которой она потратила целую ночь, и всё ради этого момента. Ещё одна смерть, которую она занесёт в свой послужной список.

Я опускаю взгляд, и глаза девушки встречаются с моими.

Обрамлённые густыми ресницами и окровавленными белками, я вижу её золотистые радужки: прозрачные, жидкие, цвета новогоднего золота. Но это всё, что я узнаю в них. Её дикий взгляд пронзает меня. С таким же успехом она может быть незнакомкой.

Затем мгновение прерывается. Всё с ревом возвращается на свои места. Ящер, дергаясь подо мной, издаёт ужасные звуки. Женщина-панда вопит. По коридору раздаются торопливые шаги – бегут ещё стражники.

Я отпускаю петлю настолько внезапно, что солдат-панда летит в сторону и со стоном откидывается назад. Я падаю на неё, и в следующее мгновение на меня набрасываются другие стражники. Их слишком много, чтобы сражаться, сильные руки заламывают мне руки за спину.

Мне разжимают зубы. Кто-то вливает в рот знакомую горечь успокаивающих трав.

Я проглатываю её, и когда через несколько секунд наступает темнота, которая затягивает меня на дно, я испытываю благодарность.

Впервые с тех пор, как меня вернули во дворец, я просыпаюсь в новой комнате.

Это чувствуется по теплу. Даже не открыв глаз, я чувствую солнечный свет и мягкость постельного белья, непривычные после долгих недель темноты и ощущения холодного камня под спиной. Воздух сладок: пионы и чай, с затаённой мускусной ноткой, которую не в состоянии замаскировать приятные ароматы. Что-то в этом запахе врезается мне в память. Открывая глаза, ещё сонная от трав, я поправляю одеяло, накинутое на тело, и замечаю, что я совсем без одежды.

Я резко выпрямляюсь. Прижимая простыню к груди, я дико оглядываюсь, оскалив зубы, готовая к драке. Но комната пуста.

Успокоив дыхание, я свободной рукой убираю волосы с лица. Я ожидаю, что буду связана по рукам и ногам; долгие недели в камере и бесчисленные допросы точно не пошли на пользу моей красоте. Но мои пальцы плавно скользят по постели.

Меня вымыли. Внутри всё сжимается при мысли, что кто-то касался меня, пока я находилась без сознания. Затем я издаю колючий смешок. Почему я должна ожидать чего-то иного? Это же Сокрытый Дворец. Здесь моё тело – нечто такое, с чем демоны могут делать всё, что им заблагорассудится. У двора это получается лучше всего: отнимать и опустошать. Каста Бумага для них не просто каста, а некое состояние, ожидание того, какими мы должны быть – слабыми, пустыми, кого можно порвать или использовать и выбросить, не задумываясь.

Сердце мрачно бьётся. Потому что я давно поняла, что у Касты Бумаги есть собственная сила – способность воспламеняться, меняться, эволюционировать. И молодая человеческая девушка, которую вернули обратно во дворец, уже не та, какой была раньше.

"Сосредоточься, – говорю я себе. – Вспомни тренировки Цаэня. Оцени своё окружение. Всё может стать твоей погибелью – или путём к победе".

Я осматриваю комнату. Хотя стены и полы вырезаны из того же кремово-белого мрамора, что и камера, здесь есть мягкая мебелью. Шелка развеваются над наполовину опущенными ставнями. Ротанговый коврик тянется от одного конца комнаты до другого. Я сижу на кровати в углу комнаты. Напротив меня стоит низкий столик с подушками вокруг. На столе две чашки – одна почти пустая, из неё ещё поднимаются струйки пара.

Здесь недавно кто-то был.

При виде чая остро-мускусный запах снова пробуждает неясные воспоминания. Но у меня никак не получается вспомнить, что это такое, и вместо того, чтобы тратить время на погоню за старыми воспоминаниями, я обращаю внимание на окна.

Я за считанные мгновения вскакиваю на ноги, заворачиваюсь в одеяло, подхожу к ближайшему окну и раздвигаю ставни. Я карабкаюсь на выступ, чуть не вскрикивая от порыва холодного весеннего воздуха, восхитительно будоражащего душу пения птиц, солнечного света и дразнящего обещания свободы…

Позади меня щёлкают когти.

– Слезай оттуда, Лей-чжи, – приказывает хриплый голос.

Я замираю, по-прежнему скрюченная в неловкой позе с перекрученным одеялом, задравшимся почти до талии, но не поворачиваюсь. Теперь, когда глаза привыкли к свету, я не могу заставить себя отвести взгляд от этого вида.

Мы высоко, по крайней мере, на третьем этаже. Кварталы приземистых зданий тянутся вдаль, местами прерываемые зелёными двориками и широкими площадями. Река блестит под полуденным солнцем. Мой взгляд прикован к дальнему левому краю, где раскинулись зелёные сады и леса. Птицы стайками кружатся над далёкими верхушками деревьев, такие знакомые из-за того, сколько раз я смотрела в другое окно в этом же самом месте, всем своим существом желая присоединиться к ним.