Чтение онлайн

Я был бы хорошим отцом. Заботливым и вместе с тем - строгим. Если бы у меня родилась девочка, я бы вырастил из нее принцессу, если мальчик - мудреца и воина. Саша никогда не сомневалась в этом - во всяком случае, до тех пор, пока думала, что у нас могут быть дети.

Я прихожу на кухню, там уже пьют принесенную нами водку. Именинница ушла в парикмахерскую, велела принимать гостей без нее, если опоздает. Гостей, кажется, еще нет - если не считать гостями дюжину людей, постоянно околачивающихся в Хрустальном.

Глеб пересказывает только что прочитанную мной русу. Странное дело - слышать в пересказе то, что две минуты назад видел на мониторе.

–  Ты хочешь сказать, это смешно?
– говорит Шаневич.

–  Нет, - отвечает Глеб.
– Я хочу сказать, что эту шутку мне только вчера пересказала Снежана. У нее на канале кто-то так пошутил. Про "в точка ру"

Я хочу спросить "ну и что?", но Шаневич уже понял: Оказывается эта Русина неплохо знает нашу именинницу!

Еще очко в твою пользу, Бен. Это и в самом деле мужик. Снимаю шляпу.

–  Ты в Америке никогда не жил?
– спрашивает Ося Глеба.

–  Нет, а что?

–  Ну, это американцы обычно стучат, - говорит Ося.
– Русские как-то знают, что это не по-арийски.

Интересно, что значит слово "арийский" в устах еврея? Понятно, если бы так говорила Саша, кормилица-мать, натуральная блондинка, живой инкубатор, мечта поклонника евгеники - но она-то как раз никогда бы такого не сказала.

Той осенью пили липкие ликеры с запахом альдегида и цветом ненатуральных красителей. Мы сидели на кухне обнявшись, допивали бутылку "грейпфрут-лимона", совсем без закуски и плакали оба. Результаты обследования лежали у меня в сумке. Может, мы возьмем ребенка в детдоме? сказала она, но я покачал головой: Ты же понимаешь, я не могу лишить тебя радости материнства.

Судя по крикам в прихожей, Снежана уже пришла. Шаневич требует, чтобы она назвала всех, кто ходит на ее канал, а Снежана кричит Я не буду раскрывать никнеймы, и, похоже, плачет. Одним словом, день рожденья удался.

Ладно, говорит Шаневич, гости уйдут - разберемся. Не буду тебе портить праздник.

Снежана входит на кухню: два часа в парикмахерской не прошли даром. Волосы, еще недавно каштановые, сбегают по плечам белокурыми прядями. Она говорит сквозь слезы:

–  Я решила сменить имидж. Фам фаталь должна быть блондинкой, как ты думаешь?

И привычно складывает губки в очаровательный кружок.

Саша тоже была блондинкой, настоящей, некрашенной блондинкой. Мы плакали обнявшись, допивая ядовито-желтый "грейпфрут-лимон", и сердце мое было разбито - как это и бывает, если свяжешься с фам фаталью.

Из прихожей доносятся голоса - пришли первые гости. Невысокая рыжая девушка лет двадцати, короткая юбка, черные колготки, грубые ботинки и короткая майка с психоделическим узором. Она целует в щеку Бена и Осю, говорит: Как я рада вас видеть, мальчики, - и тут же кидается к Снежане с криком: А вот кого я в самом деле рада видеть! С днем рождения!

Я видел рыженькую несколько раз, ее зовут Настя. Не знаю, чем она занимается: наверное, просто дружит со Снежаной. Есть такие девушки, которые существуют ни для чего - а может, для красоты и прочих секретных миссий.

К сожалению, Сашина миссия была нам обоим ясна. Она должна родить ребенка, а лучше - двух. Бесплодный мужчина не годился ей в партнеры.

Один за другим приходят гости. Антон, худощавый парень в футболке и джинсах, Борис Луганов, сероглазый блондин в черной рубашке и черных джинсах в обтяжку, жена Бена Катя.

В комнате Настя втолковывает Бену: Понимаешь, вся музыка, которую вы здесь слушаете, - вчерашний день. Сегодня можно слушать только техно.

–  О боже, - бормочет Антон и быстро наливает водки.

–  Вчерашний день, - отвечает Бен, - это лучшее, что у нас есть. Я вот за свои тридцать лет не слышал ничего лучше диско. Вы еще в вашем "Птюче" будете танцевать под диско, помяни мое слово.

Вчерашний день - почти всегда лучшее, что у нас есть. Хотя бы потому, что мы его пережили. "Амаретто", "Рояль", "грейпфрут-лимон" - мы ведь не отравились насмерть, правда?

На кухне Борис Луганов рассказывает Шаневичу, как на телевидении готовят победу Ельцина: Тут самое главное - правильно сделанный новостной ролик.

–  Двадцать пятый кадр?
– спрашивает Ося.
– Не удивлюсь - ельциноиды и на такое пойдут.

–  Нет, все проще. Мне в "Видео-Интернэшнл" на днях объясняли, что надо, скажем, показать речь Зюганова - а фоном тихо, но отчетливо, дать такой мерзкий звук, чтобы вызвать у зрителя раздражение. И дело в шляпе.

–  А газетку "Не дай Бог" тоже с твой помощью изготавливают?
– И Ося взмахивает рукой.

–  А что за газета?
– говорит Шаневич, на лету поймав опрокинутый Осей стакан.

–  О, прекрасный ход, прекрасный, - отвечает Луганов.
– Антикоммунистическая газета, которую делают журналисты "Коммерсанта". Очень, очень смешная.

–  Там была подборка писем, - говорит Ося, почесывая бороду.
– Якобы от тех, кто за коммунистов. Пишут, что после победы с дерьмократами сделают. Типа кишки вырежут, яйца оторвут, на улицах развесят, ну и так далее. Понятно, что эта коммерсантовская шушера сама все придумала. Но я подумал: а ведь правда, когда победим, мы с авторами этой газеты так и поступим.

Очень смешно. Коммерсантовские журналисты, висящие на фонарных столбах кишками наружу. Надо совсем не уважать свой народ, чтобы пугать его такими страшилками. Невольно хочется пожелать Зюганову успеха: просто для того, чтобы это были демократические выборы.

–  Говори что хочешь, - говорит Настя Снежане, - но мне противно смотреть, как все пьют. Водка - это так не позитивно. Только посмотри, - и она кивает на Антона, который, жестикулируя, что-то излагает Бену.

–  Я, конечно, уважаю наркотики, - отвечает Снежана, - но выпить тоже люблю, тут ты не права.
– И тут же убегает в офис, потому что кто-то из ее американских друзей должен как раз в это время появиться в IRC и ее поздравить.

Удобно, когда офис находится там, где живешь. Когда я выяснил, что не могу очистить мозг за сорок пять минут дороги домой, я попросту уволился. Это было еще до того, как мы расстались с Сашей - и для меня было важно: по-настоящему быть вместе с женщиной, когда я вместе с ней. Я предполагал: у нас будет семья, двое или трое детей. Не сложилось.

Стол сдвигают к стене, ставят "Жильца вершин", потом "Murder Ballads". Все танцуют и я, потанцевав немного, ухожу искать Снежану и Настю. Сегодня праздник, а в праздник особенно хочется быть рядом с красивыми молодыми девушками, которые еще не думают о детях - или думают только в том смысле, чтоб не залететь. Тут я, конечно, на высоте как партнер.