Чтение онлайн

– В чем-то да, в чем-то нет, - уклончиво ответил Марун.

– А меня ты можешь научить вашим фокусам?
– поинтересовалась Вика, воодушевленно обратившись к детективу.

– К сожалению, нет.
– Бэрс повернулся к ней.
– Каждый человек обладает магией того мира, в котором рожден. Она у людей в крови. Нельзя научиться иномирной магии. Но эта энергия есть у всех. Просто у каждого своя. У нас с Солари - парадоксальная. А у тебя - вдохновенческая, творческая.
– объяснял он, смотря на Вику, - А как ею управлять, учат с детства. Конечно, силу можно развить. Но если ты не рождена гением, то есть активным эгоцентриком, то использовать в действии энергию не сможешь. Своей магии во плоти, - Бэрс изобразил пальцами кавычки, - здесь нет, поэтому гении довольствуются той, что открыта им с рождения: любой из девяти возможных. Это особенность вашего мира.

Подруга немного приуныла и с нескрываемым расстройством вышла из кухни на веранду.

– Но ведь ты пользуешься зеркальной магией, - возразила я, разливая по чашкам чай, - хотя ты из Логии.

Марун замолчал, раздумывая, как ответить и стоит ли. Он посмотрел на меня с каким-то задумчиво-оценивающим выражением и, взвешивая каждое слово, тихо проговорил:

– Я - полукровка, то есть наполовину гласс. Моя мать родом из зеркального мира. А отец - парадокс из Логии. Такие, как я - вне закона в любом мире. Поэтому мне приходится скрывать свои способности.

Я завороженно слушала детектива. Его слова отдавали болью и скрытой душевной раной. Сразу было понятно, что он впервые рассказал об этом посторонним. Польщенная таким доверием, я спросила, уступив своему любопытству:

– Почему ты стал дознавателем? Ведь с такими способностями ты мог бы и на судью экзамен сдать.

Марун молчал, медленно потягивая чай.

– Возможно, - согласился он, оторвавшись от чашки - но требовать от других соблюдать закон, когда сам позволяешь себе, скажем так, обходить некоторые правила, было бы несправедливо. Я использую свою природу гласса в исключительных случаях и только для пользы дела. А на своей должности я как раз и могу применить свои умения во благо. Поэтому думаю, что не я выбрал профессию, а она меня. Ведь для дознавателя мои способности ценнее. А судья - слишком уж ответственная должность. Он должен неукоснительно подчиняться букве закона.

– А как же этот британец, - рассуждала я, задумываясь о том, что он сказал, - разве его действия были законными?

Детектив прищурился, вглядываясь мне в глаза.

– Какая ты категоричная, - усмехнулся он, - быстро выносишь приговор, не разобравшись в причинно-следственных связях. Не забывай о презумпции невиновности.

Я даже подскочила на месте.

– Так ты его защищаешь?!
– возмутилась я.
– Он первый напал на меня!

Но Марун, покрутив головой, остановил меня:

– Не руби с плеча! Помнишь, он не собирался тебя убивать.

– Ага, хотел только мозги мне подправить!
– перебила я, не собираясь оправдывать дипломата.

– Именно, и ты не знаешь почему.
– Бэрс стоял на своем.
– Надо во всем разобраться. Знаешь, на должность судьи выбирают людей несклонных к криминалу. Хотя, конечно, никто от этого не застрахован. И все же. Справедливо будет выслушать его мотивации.

– Ты каждому пытаешься найти оправдание!
– не сдавалась я.

Детектив встал из-за стола и начал складывать грязную посуду в раковину. И обернувшись ко мне, серьезно заметил:

– А ты не думала, что в любом человеке есть и положительная и отрицательная сторона? Главное, какую он сам выбирает. Но людям я, все-таки, стараюсь доверять. Или хотя бы даю возможность защищаться. – справедливо аргументировал он.

Я перестала спорить. Наверное, в его словах есть доля истины. Ведь он поверил в мою невиновность, иначе я сейчас уже предстала бы перед судом, а не искала вместе с ним настоящего преступника.

Но вот по отношению к послу была настроена воинственно. Поэтому, как только мы покончили с нашим завтраком, я бросилась оттачивать магические приемы. Для удобства занятий и дабы ничего не поломать в доме у Вики, мы вышли в сад.

Защитную магию я освоила довольно быстро, тем более, что мой учитель собственноручно ставил меня в нужную позицию и, горячо дыша мне в шею, объяснял нужные маг формулы. Ради моей безопасности, когда я выполняла щитовые парадоксы, Марун бросал в мою сторону яблоки, опавшие с деревьев, вместо огненных сфер. Яблоки отлетали от невидимой преграды в разные стороны так, что Марун только успевал уворачиваться, хотя это не всегда получалось. Пару - тройку раз я, все-таки, съездила ему по голове.

– Прости, - подбежала я к детективу и потерла рукой его ушиб, когда очередное яблоко, брошенное им, отрекошетило ему в лоб.

– У тебя лечебные ручки, - тихо проговорил он так, что только я могла услышать его. В его взгляде проскользнула такая нежность, что я, смутившись, вытащила пятерню из-под его ладони.
– А теперь займемся атаками, - объявил он громко, наверное, чтобы Вика, следившая за нашими занятиями, ничего не заподозрила.

И я снова подверглась «сладкой пытке», когда Марун помогал мне принять правильную позу для нападения. От его близости у меня переставала варить голова, и все внутри замирало.

Когда я, покончив с щитовыми чарами, должна была приступить к работе с нападением, всерьез забеспокоилась. Ведь я-то должна была кидать в моего «противника» отнюдь не яблоки, а «ножи», огонь и молнии. Но моя тревога за целостность конечностей детектива оказалась напрасной. Он ловко отражал или нейтрализовывал все мои атаки.

Вика, сидя на крыльце дома, как болельщик на стадионе, время от времени выкрикивала что-нибудь, подбадривающее то мне, то Бэрсу. Нашу магическую дуэль прервал мой зазвонивший телефон.

Давно ожидая звонка от Горина, я разочарованно увидела имя абонента, который сейчас пытался со мной связаться. Включив громкую связь, в трубке раздалось:

– Привет, Ларочка, - встревоженно поздоровалась Маринка, - я надеюсь, ты скоро выйдешь с больничного? А то здесь такое происходит!

– Что-то случилось?
– я постаралась придать голосу беззаботности.

– Шеф рвал и метал, когда узнал от Горина, что ты заболела прямо перед сдачей статьи. Поэтому был вынужден принять статью у Никиты, хотя очень долго сомневался, стоит ли ее печатать. Если честно, я от Горина такого не ожидала! Ты читала, что он написал? В общем, после выхода из печати номера с интервью, никто из журналистов не удивился, что Маффин пропал.

– Что значит, пропал?
– насторожилась я, - может заболел?

– Нет. На звонки не отвечает. К нему Петечка из технического отдела ездил домой. Там никто не открывает, - тараторила секретарша. А мое разыгравшееся воображение уже рисовало жуткие картины убийства журналиста.

– Как давно он пропал?! – уже не скрывая тревоги, перебила я ее.

– Да уж 4 дня. Может он как-то связывался с тобой?

– Нет, - с сожалением констатировала я. Страх за жизнь Горина затмил все мои мысли