Чтение онлайн

– Секрет, - посмеиваясь, произнес он. (Ну, наглец, украл мою отмазку!)

Я улыбнулась, но не нашла, что сказать.

– Пойдем в гостиную, милочка, - позвала хозяйка меня за собой. И мы вошли в красиво обставленную комнату с широкими окнами, из которых море было видно, как на ладони.

– Я принесу наши вещи, - бросил Марун и вышел из дома. Гаэль последовала за ним.

– Вот шалопай! Опять убежал от ответа!
– заметила миссис Праер, и я внутренне с ней согласилась.

Мы присели за полированный стол напротив светло-орехового буфета, в котором стоял расписной сервиз из тонкого фарфора. Со стеклянного столика на колесиках женщина взяла белый чайник и две чашки. Налила ароматный ягодный напиток и, протянув мне чашку, заметила:

– Вот я смотрю на тебя и не пойму, вроде бы ты из Хардирона, а на столичную штучку не похожа.

Я сразу подумала про Фэю, которую, действительно, можно было так назвать. Но мне стало любопытно, как тетушка Маруна узнала, откуда я. И отбросив стеснительность, спросила:

– А почему вы решили, что я из Хардирона?

Женщина со смехом поставила чашку на блюдце.

– Очень просто, милая. Мой племянник - прожженный сердцеед и не стал бы заводить отношения с деревенскими девчонками. И хоть я его бывших пассий никогда не видела, мне слишком хорошо известен вкус Маруна и его пристрастия. Еще когда он был юнцом за ним столько красоток бегало, а он в их сторону даже и не смотрел. Хотя интрижки, наверное, заводил, но не более того.

– Вы правы миссис Праер, - я улыбнулась, - я действительно живу в Хардироне, но родом из маленькой деревни, которая находилась около столицы.

– Находилась?
– удивленно переспросила она.

– Да, она сгорела и дом моих родителей...
– стала объяснять я, но тетушка Полетт, всплеснув руками, схватилась за сердце.

– Деточка, а я думала, мне только показалось, что ты мне кого-то напоминаешь. Мне так жаль твою семью! Ведь я раньше работала с твоей мамой в целительском корпусе в Хардироне. Конечно, мы не были близко знакомы, я была всего лишь помощницей целителя, а твоя мама уже имела высшую степень главного целителя столицы. Но я помню ее, как талантливого лекаря и очень отзывчивого человека. Она всегда помогала, когда к ней обращались за помощью: и пациенты, и обслуживающий персонал больницы. И по работе давала советы и бытовые вопросы разруливала: кому жилье подыскать, кого деньгами выручала.

Мы обе замолчали. Миссис Праер в знак скорби, а я, никак не привыкнув к мысли, что навсегда потеряла семью. Но плакать перед чужим человеком я не хотела, поэтому, взяв себя в руки, сменила тему разговора.

– Миссис Праер, скажите, а вы показывали Гаэль целителям? Марун рассказал, что с ней.

Такого поворота женщина не ожидала и не сразу ответила:

– Ну, если ты все знаешь, то понимаешь, афишировать ее "недуг" было бы опасно. Здесь надо было действовать осторожно, чтобы доверить ее тайну постороннему человеку. Поэтому я посоветовала Маруну обратиться к твоей матери. Я тогда уже не работала в целительском корпусе. Он так и сделал: написал ей письмо, она согласилась приехать и посмотреть ее. Но не успела, в связи с этой трагедией...

Ее слова потрясли меня до глубины души. За все время, как я знала Маруна, он и словом не обмолвился о том, что переписывался с моей мамой. Мне стало тошно от одной мысли, что он никогда не доверял мне по-настоящему. Я решила поподробнее узнать о человеке, в которого влюбилась, но о котором почти ничего не знала.

– Марун об этом не говорил, - придала я беспечности своему голосу.
– Он, видимо, вообще всегда был скрытным?
– начала я провоцировать его тетушку на откровенность.

Та обрадовалась возможности поговорить на любимую тему.

– О, он еще в детстве имел кучу секретов. Я только случайно узнала, что у него был питомец. Маруну было тогда лет 8. Отец не разрешал ему приносить в дом животных, а мать, постоянно уезжающая в командировки, этим даже не интересовалась. И вот однажды я зашла к нему в комнату, чтобы позвать на ужин, а его там не оказалось. Слышу, что кто-то пищит. Заглянула под кровать, а там в коробке из-под обуви сидит бронз.

Я знала, что эти наглые грызуны часто влезали в дома, чтобы поискать еду на кухне. Бронз - очень юркий зверек с ловкими лапками, умеющий залазить в любую труднодоступную щель. Он был чем-то средним между кошкой и крысой. Но если, как мурлыки, он имел милую внешность и был чистоплотным, то как хитрая крыса, был опасным и непредсказуемым существом.

Миссис Праер продолжала вспоминать:

– Я, конечно, его сразу выкинула на улицу, а Маруна отчитала. Как сейчас помню, что он не заплакал, но после этого случая стал тщательнее прятать своих "найденышей". И этим зверем он не ограничился. Как-то он поймал попугая, которого потом его отец, все же, разрешил ему оставить. А когда у Маруна стали проявляться черты гласса, он их старательно скрывал. Лишь Фриса, как только вернулась из очередной поездки, распознала, что с ним. А мы-то с Тонэком думали, что он заболел. Фриса сразу перевела его на домашнее обучение. Так что с 6-го класса он в обычную школу уже не ходил. Родители нанимали ему преподавателей. А позже и для Гаэль. Как пользоваться магией глассов, его научила мать. Она восхищалась его талантом все схватывать на лету. Он и в школе-то был лучшим учеником, но жутким прогульщиком и хулиганом! Все науки давались ему шутя. Он мог бы стать ученым, если бы захотел. До сих пор не могу понять, почему он выбрал столь непрестижную работу - бегать за преступниками!

А я сразу вспомнила, как Марун еще в начале нашего знакомства рассказывал, что профессия дознавателя его "сама выбрала", потому что только в ней он мог использовать магию глассов, хоть и нелегально.

– Помню, что как-то вечером застала его в саду, - продолжала она, - он развел костер и что-то подбрасывал в него. Ему было 16. Смотрю, а это он свои грамоты по физике жжет. Так он выражал протест, чтобы не поступать на физмат в университет. Тогда уже год прошел, после того, как Фриса ушла. И Марун не захотел становиться физиком, как она. Наверное, не мог простить ее. А я думаю, что с ней что-то случилось в ее мире. Не стала бы она бросать детей. Гаэль тогда едва исполнилось 6 лет. Фриса безумно любила детей и Тонэка тоже. Но подростки - максималисты, они не понимают, что такое милосердие, поэтому очень жестоки.

Что ж теперь мне стали ясны мотивы Маруна, почему он пошел учиться на историка. На кого угодно, лишь бы не как мать. А профессию выбрал, глядя на отца, который заполнял его внутреннюю пустоту после потери матери.

– А после исчезновения отца Марун, вообще, ушел в себя. Скрытность стала его второй натурой, - с сожалением констатировала миссис Праер.

– Для его профессии это просто находка, - решила я подсластить пилюлю, но похоже тетушка Полетт не разделяла моего оптимизма.

– Ой, - отмахнулась она, - он и в детстве был хитрец и хулиган, а теперь с возрастом эти качества в нем только утрировались! Если бы ты видела его детскую комнату, поняла, о чем я говорю. В пубертатный период он так здесь зажигал, слухи о его любовных похождениях даже до меня доходили. Но он как-то всегда умудрялся вылезать сухим из воды. Прохвост - одним словом!
– восклицала женщина, но тут же смягченно добавила, - но при этом всегда оставался любящим сыном, племянником и братом!

– А можно мне увидеть его комнату?
– спросила я, раздираемая любопытством, влезть в святая святых, оказавшую влияние на личность будущего господина дознавателя.

– Пойдем, пока он не вернулся. Наверное, с Гаэль обсуждают тебя!
– заговорщически проговорила она, подмигнув мне. И я сразу узнала в этом знакомую манеру Маруна.

Она повела меня по лестнице на второй этаж. И открыла разрисованную граффити (а это, конечно, творчество Маруна-подростка) дверь комнаты, которая оказалась в конце коридора.

Она была простая, светлая с большим письменным столом возле окна, выходящего в сад. Я увидела веревочную лестницу, опущенную из окна через подоконник, привязанную к фигурной металлической спинке кровати. Ее, наверное, не отвязывали специально, как в память о том, кто ее прицепил. А, может быть, Марун сам не разрешал ничего здесь трогать. Во всю противоположную от кровати стену был стеллаж с полками, набитыми различными книгами, большей частью научными. Поверх книг на средней полке была втиснута завязанная шнурками серая папка большого формата. Мне сразу стало интересно, что в ней. Но в присутствии миссис Праер я не осмеливалась здесь хозяйничать. Повернувшись к кровати, я увидела, что прямо на стене был с фотографической точностью нарисован портрет очень красивой женщины. Я узнала художественную манеру Маруна. Он очень был похож на свою маму: эти же огромные глаза, чувственные губы, правильный нос и проницательный взгляд. Портрет был частично заклеен постерами с полуголыми девицами, дипломами и грамотами по разным предметам.