Чтение онлайн

Отец У Цяньхэна давно умер, оставив вдову с шестью детьми, из которых выжили лишь двое, и теперь У Цяньхэну приходилось заботиться о престарелой матери и младшей сестре, держа в памяти, что для девушки нужно собрать приданое. Ей встретился хороший человек, но родители его потребовали щедрое и непомерное приданое, и теперь двое влюблённых страдали в разлуке.

У Цяньхэну к тому времени исполнилось двадцать восемь. Его светлая кожа и правильные черты лица выдавали благородное происхождение, природное изящество отражало красоту его тела, не затмевая красоту души. Но, каким бы красивым ни был юноша, если он беден и честен, то судьба его незавидна.

Работая счетоводом в суконной лавке, получал он сущие гроши, потому давно оставил мысли о женитьбе: кто пойдёт в дом бедняка, кроме беднячки, а они были не ровня ему. То, что удавалось получить приработкой – за написанные письма или уроки, – он откладывал для младшей сестры.

Мать его рассказывала, будто родился он в ночь красной луны, которая не сходила с небосвода до полудня, потому его и назвали Цяньхэном [9] .

В день рождения ребёнка приглашали монахов, чтобы предсказать судьбу. Отец У Цяньхэна послал за монахом, но тот пришёл сам, ведомый красной луной. Он предрёк ребёнку великую судьбу, если только он преодолеет год становления, и величайшую, если умрёт раньше. Родители не поняли, как такое возможно, но монах лишь записал предсказание и ушёл, даже не взяв денег за проведённый ритуал.

Год становления, тридцатый год жизни, самый важный в жизни мужчины, У Цяньхэн ждал без особого трепета. О предсказании монаха он знал, но суеверен не был: двадцать восьмой год уже был прожит, близился двадцать девятый, а в жизни его до сих пор не произошло ничего великого, если не считать хорошую репутацию и вполне заслуженное уважение.

«Монахи тоже люди, – думал У Цяньхэн, – все ошибаются».

В тот год суконная лавка разорилась, и У Цяньхэна уволили, он не смог получить даже то, что заработал: суконщик пошёл по миру, работникам досталось лишь по отрезу ткани, неплохой, но невзрачной, как крылья вечерниц. Ткань пошла на одежду У Цяньхэна.

В новом, но бесхитростном одеянии У Цяньхэн поутру отправился в город искать работу. Он обошёл две дюжины лавок, но во всех получил отказ. Владельцы ничего не объясняли, просто выпроваживали его за порог. У Цяньхэн предположил, что из-за разорения суконщика по городу пошли слухи, будто бы виновен в том счетовод, потому ему и отказывают. Омрачённый, он подался домой.

Возле дома стояла добротная повозка, запряжённая холёными лошадями. У Цяньхэн поспешил войти. Мать хлопотала, принимая важного гостя. Это был управляющий семьи Чэнь, богатейшей семьи Саньцзина, поместье которой раскинулось по всему восточному берегу реки Сы-хэ. У Цяньхэн несколько раз расписывал для них ширмы, потому был знаком с управляющим, но в поместье Чэнь никогда не был. Вероятно, управляющий привёз очередной заказ. У Цяньхэн приободрился.

– Сяоэр [10] , – запросто и с лёгким снисхождением в голосе сказал управляющий, – слышал, суконная лавка разорилась, и ты потерял место? Посчастливилось найти новое?

У Цяньхэн покачал головой:

– Нет, господин. Лавочники не захотели меня брать.

– Потому что я им запретил, – сказал управляющий, посмеиваясь в усы, – не то бы тебя у меня увели из-под носа, а мне поручено нанять тебя для работы в поместье Чэнь.

У Цяньхэн некоторое время обдумывал услышанное, после спросил:

– Работа в поместье Чэнь?

– Сяоцзе [11] должна научиться изящным искусствам, – сказал управляющий. – Господин Чэнь велел нанять учителя на год.

У Цяньхэн слышал, что семья Чэнь бездетная, а Сяоцзе приходится им не дочерью, а племянницей, лет ей, должно быть, шестнадцать или семнадцать, но она никогда не покидает поместье и живёт затворницей.

А ещё он слышал, что учителя, которых нанимали в поместье Чэнь, несказанно разбогатели, некоторые даже получили завидные должности в Третьей столице.

Управляющий вытащил из-за пазухи мешочек и положил на стол:

– Задаток. Столько же получишь в конце года за выполненную работу.

У Цяньхэн развязал мешочек, тряхнул его над столом, ожидая, что вывалится связка монет, но на стол посыпались золотые слитки. Он почувствовал лёгкую дурноту: столько золота он даже в суконной лавке не видел! Хватило бы и на приданое для сестры, и на свадьбу, и на безбедную жизнь…

– Берёшься? – посмеиваясь, спросил управляющий.

У Цяньхэн накрыл золотые слитки ладонью:

– Да. Когда мне приехать в поместье Чэнь?

– Едем теперь же, – сказал управляющий, поднимаясь. – Возьми то, что необходимо для учения. Остальное получишь в поместье. Да, чуть не забыл! Покинуть поместье в течение этого года ты не сможешь, так что простись с семьёй. Это непременное условие. Жду тебя в повозке.

У Цяньхэн сложил золото обратно в мешочек и отдал матери, распорядившись, чтобы та собрала приданое и устроила младшей дочери свадьбу, не дожидаясь его возвращения, а оставшееся золото тратила бережливо, чтобы прожить этот год, не нуждаясь.

– Быть может, – сказал он, собирая в сумку кисти и некоторые книги, – когда я получу остаток, то смогу сдать государственный экзамен и получить должность.

Мать со слезами простилась с ним, пообещав, что сделает всё в точности так, как он сказал.

– Предсказание монаха начинает сбываться, – уверилась она.

У Цяньхэн возразил:

– Это всего лишь учительство. Что в этом великого?

– Великое начинается с малого, – ответила мать пословицей.

У Цяньхэн покачал головой и вышел из дома, чтобы присоединиться к управляющему семьи Чэнь. Он полагал, что пойдёт следом за повозкой, как и полагается слугам, но управляющий велел ехать вместе с ним в повозке. У Цяньхэн повиновался.

– У тебя блестящее будущее, Сяоэр, – сказал управляющий, когда повозка тронулась. – Ты сможешь сдать государственный экзамен и стать настоящим учёным, когда получишь остаток.

У Цяньхэн с некоторым сомнением спросил:

– За учение платят золотом? В чём подвох?

– Семья Чэнь богата, – засмеялся управляющий, – и платит золотом. Господин Чэнь надеется, что племянница получит место при дворе императора, потому и вкладывается в её обучение. Сяоцзе – способная девушка.

– Чему именно мне полагается учить её? – спросил У Цяньхэн.

– Каллиграфии, живописи и поэзии, – сказал управляющий.

– Разве Сяоцзе не умеет читать и писать? – удивился У Цяньхэн.

– Обучишь её изящному стилю письма и сочинению стихов, при дворе такие знания необходимы, – пояснил управляющий.

– Сколько часов в день будет отведено для наших занятий? – спросил У Цяньхэн.

– Сколько угодно. Этот год полностью твой, – сказал управляющий. – Справишься?

– Раз вы сказали, что Сяоцзе способная…

Повозка остановилась у поместья.