Чтение онлайн

– И это до сих пор у него на уме?

– Едва ли. Обычно во сне всплывают мечты и страсти приблизительно полугодичной давности, – успокоил Валу Аллор.

– Вот полгода назад он о чем-то таком и думал. Ты уж поверь Аллору, он все-таки был человеком, – поддержал недомайа Ирмо.

Гортхауэр пробормотал что-то невнятное, на лице сменяли друг друга нетерпение, тревога и надежда. Манвэ улыбнулся:

– Врата Ночи открывает… – прокомментировал он развитие сна.

Публика, разрываясь между неловкостью и любопытством, подсматривала чужой сон.

Радость и горечь мешались в голосе черного майа.

– Тано! Что же это… Как они… – Почти всхлип. – Ничего, все будет теперь хорошо, вот увидишь, я им всем… Тано, что ты? Почему?.. Тано, не уходи, Та-а-а-но!!!

Гортхауэр забился, заметался, к кому-то простирая руки. Мелькор встряхнул его, прижал к себе. Майа открыл глаза, явно не соображая, где он и что происходит, отшатнулся, разглядев Аллора, резко подался вперед, опрокинув в траву сотворившего. Помотал головой, приходя в себя. Огляделся. Присутствующие отворачивались, пряча нервные усмешки.

Мелькор, отряхнувшись, окликнул его. Майа повернулся, растерянно глядя на Валу:

– Так это был… сон? Ты не уйдешь?

– С чего бы?

– Ну там, во сне… Ты вернулся, я заставил их освободить тебя, а ты осмотрелся и… отвернулся от меня и пошел… куда-то… Почему?

– Видно, не порадовало меня такое… освобождение. За что ты так с Манвэ обошелся?

– За все хорошее. А они как с тобой?!

– Ладно, Ортхеннэр, это всего лишь сон. Никуда я от тебя не уйду.

«Ему иногда что-то подобное снилось, как напьется, еще в Нуменорэ. И почему-то вечно меня за тебя принимал – а проспавшись, злился, что я не то услышал. Особенно уже в Барад-Дуре… И он явно боялся, что ты его не примешь, – вечно во сне умилостивить пытался…» – Недомайа покачал головой, закончив мысленное обращение к Вале.

Гортхауэр подозрительно покосился на нуменорца, но промолчал. Его взгляд упал на Манвэ, не успевшего стереть с лица сложносочиненную усмешку.

– Опять подслушивал?! Да еще и издеваешься, как всегда, насмехаешься!

Манвэ пожал плечами. «Смотри сны потише!» – хотел ответить он черному майа, но сдержался, не желая еще больше злить и без того взвинченного сном и пробуждением «племянника».

– Не разучился еще ухмыляться? Значит, мало тебе от Единого досталось! Говорил я, что еще получишь свое? – Гортхауэра явно несло, он чувствовал это и злился еще больше.

– Пожалуй, Единого позабавило бы осознание того, что Он всего лишь выполняет пожелания Мелькорова сотворенного, – ехидно заметил Владыка.

– Да я тебе и сам… попозже, а то больно уж тебя потрепали… – насмешливо проговорил Гортхауэр.

– Прекрати немедленно! – жестко потребовал Аллор.

– А ты-то что лезешь? – завелся Гортхауэр, готовый броситься на нуменорца. Тот спокойно стоял, скрестив руки на груди и глядя в упор на противника.

Тулкас сжал кулаки, Манвэ положил руку на его плечо. В воздухе запахло поединком.

– Нам еще передраться не хватало… – горько прошептал Ирмо.

– Ортхеннэр! – возмущенно воскликнул Мелькор. – Как ты можешь?!

Вала стиснул ладонями виски. Гортхауэр разом сник, виновато глядя на сотворившего.

– Очень надо, – пробурчал он себе под нос. – Ну не трону я его, и этого – тоже, Тано, правда! – горячо проговорил майа, заглядывая в глаза Учителю. Тот сокрушенно покачал головой.

«Не обращай внимания. Нечего мне было его сон смотреть, а потом за лицом не следить», – мысленно обратился Манвэ к брату.

– Извини, Гортхауэр, я не должен был так поступать, – сказал Король вслух, повернувшись к черному майа, замершему на полуслове от неожиданности, и встал. – Нам пора: сколько можно в гостях сидеть? Впрочем, желающих буду рад видеть в Ильмарин.

Он подал руку Варде. Сотворенные последовали за ними. Ульмо и Тулкас со своими майар присоединились к королевской чете, и «ильмаринцы» отбыли.

Ауле робко взглянул на Мелькора:

– Ты не откажешься зайти ко мне? Вместе с Ар… Гортхауэром! – добавил он, не поднимая глаз на черного майа. Тот коротко кивнул. Курумо с надеждой посмотрел на сотворившего.

Лориэн пустел. Ушли Йаванна с Ваной и Нэссой, и Оромэ присоединился к ним. Алтарэн и Весенний Лист ускользнули раньше.

Наконец на поляне остались семейство Феантури п недомайар.

Аллор усмехнулся вслед Гортхауэру и тоже встал, собираясь уходить. Эльдин ласково обняла его и ободряюще кивнула оставшимся Валар.

– Аллор, подожди, – тихо проговорил Ирмо. Недомайар уселись напротив Мастера Грез, сочувственно глядя на его осунувшееся лицо. Вид у него и прежде был отнюдь не цветущий, а сейчас Вала напоминал собственную тень.

– Будь осторожен: думаю, Эру удалось многое узнать о тебе, когда Он… – Голос Ирмо дрогнул, Намо обхватил брата за плечи. – Прикасался… ко мне… – Валу передернуло. – Если Он обратится к тебе, не дерзи, со всем соглашайся, вали все на Мелькора: Эру все равно своего мнения о нем не изменит. Берегите себя, пожалуйста! И прости, если невольно выдал. – Ирмо опустил голову.

– Да ты что?! Нашел, в чем себя винить! – Спокойствие наконец изменило нуменорцу. – Это вы простите меня за все это, я был бы рад, если бы Эру обратил наконец Свой гнев на настоящего виновника и отстал от вас!

Намо покачал головой:

– Ты, конечно, все это начал, собравшись в гости за Грань, но в остальном наша «вина» не меньше твоей. И я ни в чем каяться не собираюсь и ни о чем не жалею. А вы молодцы, что решились сделать то, что давно следовало бы сделать хотя бы мне… Так что берегите себя. И если что, сразу к нам!

– А то оставались бы здесь, – сказала Эстэ. – Все как-то спокойней…

– Спасибо, но мы к себе пойдем. Хоть приберемся, прежде чем наши постояльцы объявятся. – Недомайар, раскланявшись, покинули мягкий сумрак Лориэна.

За границей Садов давно рассвело, и майар торопились добраться до дому – готовиться надо было серьезно: им почему-то верилось, что Эру все же снизойдет до визита к ним. А там…

Ввалившись к себе, Аллор и Эльдин принялись за уборку комнаты. Придав ей, не без помощи магии, более или менее пристойный вид, задумались об угощении. Выпивка имелась, а вот к чаю…

– Давай пирог сотворим. С вишнями.

– Только все составляющие надо отдельно создавать. А то выйдет, как с тем кустом, а у Эру чувство юмора какое-то не очень… – озабоченно проговорила Эльдин.