Чтение онлайн

– Любят?! – Эру на мгновение застыл. – Любят… Хорошо же! Я тут вам еще и любить мешаю! Так Я уйду – оставайтесь при своем, с Мелькором, с кем угодно – а Я найду, где жить! Сколько можно возиться?! – Творец сделал шаг в двери. Обернулся к Аллору: – Занятно было с тобой побеседовать, впрочем… говорить с тобой можно сколько угодно, а вот верить двойному предателю… да что там – тройному, ведущему втайне от всех свою игру… Ты вот, Манвэ, его выгораживал, а он за твоей спиной с мятежником связался и еще тебя подставит, если ему это выгодным покажется или хотя бы занятным! Он ведь и разговор со Мной от тебя скрыл, не так ли? Конечно же, из благих побуждений… Короче, он вас тут жить научит, дайте срок… – Творец, похоже, хотел еще что-то добавить, но умолк, встретившись взглядом с недомайа. Насколько поразил Его Манвэ, оказавшись воистину непредсказуемым, настолько Аллор внушал безотчетный страх. Безотчетный? А что еще можно испытывать, глядя в глаза Бездны у ее Врат?..

Преодолев оцепенение, Эру закончил:

– И последний совет – поберегитесь, ибо Врата Бездны – среди вас. – Он бросил еще один взгляд в сторону недомайа и сделал еще шаг к двери.

– Тоже мне, новость, – пожал плечами Манвэ. – Бывали мы там…

– Да Мне-то что, в конце концов?! Сами разберетесь, Могущества… Без Меня!

– А Ты? – проговорил Аллор, не обращая внимания на последнее замечание Творца, будто оно относилось не к нему.

– Тебе-то что за дело? – огрызнулся Эру, стоя почти в дверях. – Найду, где жить – мало ли чужих миров!

– А свои – надоели? – прищурился Мелькор.

– Не то слово! Все продумаешь, рассчитаешь, создашь, наконец, – и все впустую, все наперекосяк! Ну и ладно, не вышло – и не надо! Значит, не Творец, если ни один Замысел не смог воплотить…

– Так Тебе важно Замысел от точки до точки соблюсти или чтобы мир существовал? Разве та же Арда не пригодна для жизни? – развела руками Варда.

– Вот и живите! Какое теперь вам дело до того, какой ей должно было быть и почему? И уж подавно не ваше дело, что Я хотел создать и ради чего!

– А чье? Мы же тут живем! – подала голос Эстэ.

– Мог бы и рассказать, – нахмурился Мелькор. – Неужели мы у Тебя такие тупые удались, что ничего понять не в состоянии?

– Инструменту понимать и не положено… – процедил Манвэ.

– Разобиделся! А мне не обидно – бесконечно создавать миры и оставаться чужим для них?! Свои же сотворенные вместо того, чтобы быть связующим звеном между Мной и миром сущим, то лезут, куда не просят, то лгут и изворачиваются!

– Нечего было проклинать и запугивать! – прошипел Ульмо.

«Так они ни до чего не договорятся! – Недомайар были близки к отчаянию. – Сколько можно орать друг на друга? Еще один несчастный, а попробуй помоги – по стенке размажет! – Злость начала захлестывать Аллора, не было сил сдержать рвущуюся с языка дерзость. – Сидишь, как идиот, да еще и любуйся на этот спектакль по третьему кругу! Надоело!» – Он с силой швырнул чеканный кубок об пол. Гости притихли, воззрившись на хозяина, еще недавно сдержанно-любезного.

– Послушайте, если вы уж здесь собрались, дайте себе труд без крика объясниться! Право, можете меня объявить источником беспорядка и примерно наказать, если хоть в этом объединитесь! Но в таком случае я имею право на слово… – Нуменорец в упор посмотрел на Эру.

– О Единый, если Тебе стала ненавистна Эа (а хотелось бы понять почему, это многое бы объяснило), то что отвращает Тебя от Тобой же задуманного живого мира? Зачем тебе посредники-сотворенные? Если Ты задумал мир, способный жить самостоятельно, а тех, кто творил его по Твоему Замыслу, наделил чувствами, значит, Ты хотел бы жить в этом мире, быть понятым и любимым. Но Ты остался ждать, пока Арда придет в соответствие с Замыслом, оставаясь неизменным, – а Арда меняется и меняет. И те, кто связали себя с ней, стали для Тебя так же непредсказуемы – но ведь не чужды? Они, подобно Тебе, бессмертны и способны творить… Да, все имеет начало в Тебе – но должно ли Тобой заканчиваться? Ведь дети Тобой же задуманных живущих не всегда похожи на родителей, и судьба у них иная, даже если берут во всем пример с предков, но им – и родителям, и детям – надо очень постараться, чтобы стать чужими друг другу. Впрочем, Ты преуспел в этом: ведь любовь и страх скверно уживаются. Мир, построенный на страхе, – куда уж хуже?

– Хуже – только равнодушие! – не выдержала Эльдин. – Впрочем, страх для него – замечательная почва! Но еще немного, о Единый, и Ты получил бы инструменты, уставшие даже бояться…

– Уже устали! – пробурчал Ауле.

– Еще много выдержали… – нахмурилась Эльдин.

– Потому что многие умудрились бояться не за себя, – процедил Курумо, – а из таких можно веревки вить до бесконечности…

– Проку-то! – махнул рукой Эру, залпом выпив еще один кубок.

– Вот именно – «проку-то»! – Манвэ встал. – Позвольте мне огласить некоторые выводы из нашей задушевной беседы: во-первых, согласно решению Круга, нас снова пятнадцать. Во-вторых, – он повернулся к Эру, – Ты понимаешь, о Единый, что попытка принудить нас изменить это решение закончится войной. Даже если мы приложим все усилия, чтобы это не задело Эндорэ, даже если они увенчаются успехом… Допустим, мы погибнем или попадем в заключение – найдешь ли Ты во всем Чертоге нам замену? Можешь, конечно, заставить – будет совсем распрекрасный мир со стихиями, работающими из-под палки… Впрочем, к добру ли, к худу, но мы срослись с Ардой, и вряд ли разрыв между нами закончится чем-то хорошим. Посему осмелюсь предложить Тебе, Эру Илуватар, дать нам возможность навести в нашем доме порядок, самостоятельно выбирая, с кем быть в союзе, а с кем – воевать. Право, так будет лучше для всех, включая Арду. Более того, Тебя отсюда никто не прогонит, если не позволишь себе лишнего. Я даже предоставлю Тебе один из покоев на Таникветиль, дабы Ты наблюдал происходящее здесь не из Чертога. Мы же займемся Эндорэ и постараемся примирить живущих. Войны – это наша вина, нам и расхлебывать. Я сказал. Вопросы и предложения есть?

Большинство согласно закивали. Эру промолчал, метнув в сторону Короля испепеляющий взгляд.

– Но мы отреклись от власти над Ардой и поклялись не вмешиваться в судьбы живущих, – подал голос Намо. – Что же, мы явимся и скажем: мы помирились, и вы не деритесь больше? Они со страху по углам и разбегутся, но получится, что мы вновь кого-то заставляем что-то делать…

– А чем мы хуже Истари? – проговорила Варда. – Скроем свой истинный облик и начнем потихоньку действовать.

– Тогда мы с вами! – воскликнули Аллор с Эльдии.

– Я всего полгода как оттуда, все покажу и расскажу, – добавил недомайа.

– Тогда решено, – сказал Манвэ. – Детали предлагаю оговорить у нас, в Ильмарин. Заодно провожу Эру в Его апартаменты. Ты согласен, о Единый?

Эру досадливо махнул рукой:

– Ладно, поживу здесь, раз уж вы такие добренькие. Интересно даже, выйдет ли у вас что-то. Но если не выйдет, – голос Его стал грозен, – Я наведу порядок по-своему!

– Как в Нуменорэ? – прищурился Аллор.

Эру пожал плечами.

– Мы уж как-нибудь сами, – решительно сказал Манвэ, повернувшись к двери. – Итак, господа, приглашаю перебираться к нам – а то мы и так тут у Аллора и Эльди все съели и выпили.

– Да для гостей не жалко! – улыбнулась Эльдин. – Но спасибо за приглашение, у вас строить планы похода в Средиземье будет, пожалуй, удобнее.

– Тогда – вперед! – Варда решительно проследовала к выходу, за ней потянулись остальные. Шествие замыкал Эру с непроницаемой физиономией.

За дебатами засиделись до света. Прикидывали, как добираться, чтобы не привлечь ничье внимание, какие облики принимать и какие сочинять рабочие легенды. Аллор вносил поправки и уточнения.

Эру, окинув взглядом предоставленные Ему покои, на совете присутствовать возжелал, но подчеркнуто не вмешивался, и скоро о Нем все забыли.

Наконец распределились, кто куда направляется, – а собрались в Эндорэ больше половины Могуществ Арды. Манвэ с Вардой и сотворенными выбрали Имладрис, Ирмо с Эстэ и Айо – Лотлориэн. Тулкас наметил себе для работы Гондор, а Ауле – Голубые горы. Оромэ же прикинул, что ему легче будет договориться с роханцами, в чем, как ни смешно это звучит, Нахар ему немало поможет. Само собой разумелось, что Мелькор отправится приводить в порядок Мордор, а Ульмо и так Средиземья никогда не покидал.