Чтение онлайн

Конус - большая, примерно двухметровая корзина из стальных прутьев на конце топливного шланга - стояла достаточно ровно. Бомбардировщик, с другой стороны, имел достаточно места, чтобы не столкнуться с заправщиком. В отличие от процедуры дозаправки на западных самолетах, диспетчер заправки танкера не помогал в подсоединении - эта процедура полностью ложилась на плечи пилота.

Леборов мягко подошел к конусу, пытаясь делать нужные поправки штурвалом и тягой - но все было бесполезно. Конус дернулся влево прямо в тот момент, когда он уже коснулся его штангой легко и быстро унесшись прочь. Леборов немного уменьшил тягу и громко выругался, уходя на новый заход:

– Гребаный насос! Или много или мало!

– Просто представь, что это та официанточка, которую ты встретил пару месяцев назад, Джои, - сказал его второй пилот и друг Aviatskiy Starshiy Leytenant Юрий Бодорев.
– А то я именно этим и занимаюсь.

– Варежку завали, чмо болотное, - сказал Леборов так добродушно, как только мог.

– Заправка от одного из наших собственных самолетов не так проста, как казалось тому, кому она впервые пришла в голову, - заметил Бодорев. Без дополнительных топливных баков, бомбардировщик Ту-95 имел дальность полета свыше двенадцати тысяч километров, и дозаправка в воздухе, как правило, необходимостью не являлась. Но несколько месяцев назад они начали снова практиковаться выполнять заправку от заправщиков Ту-16. Когда несколько недель назад они были ознакомлены с заправщиками на базе Ту-95, никто не понял причины этих экспериментов - до этого момента.
– Может, я попробую?

– Нет, просто давно практики не было, - сказал Леборов, стараясь расслабиться.
– Как приборы?

– Обороты в допустимых пределах, разница мощностей в пределах процента-двух, распределение топлива сбалансировано в пределах двухсот килограммов, - ответил бортинженер, сидящий прямо за вторым пилотом.

– Просто засади этой шлюхе и полетели дальше, Джои, - сказал Бодорев.
– Ты командир группы, так что покажи другим детишкам, как это делается.

Это, похоже, обеспечило ему всю необходимую поддержку - вместе с представлением, как начинающаяся почти прямо у его ног длинная заправочная штанга направляется прямо в manda его подруги - так как на следующем заходе Леборов попал в конус так легко и плавно, словно делал это каждый день в течение многих лет. Передача топлива будет долгой и нудной, так как при мощности всего в тысячу литров в минуту они будут принимать его пятнадцать минут, прежде, чем отойдут и уступят место другим самолетам.

Огромной армаде потребовалось три часа, чтобы завершить заправку. В ходе этого пяти бомбардировщикам и двум заправщиком пришлось прекратить полет и вернуться, так как они не смогли передать или получить топливо, либо столкнулись с другими неисправностями. Один самолет доложил о проблемах с оружием, заставивших его отстрелить две ракет с подкрыльевых узлов. К счастью, оставшиеся заправщики смогли заправить оставшиеся бомбардировщики, так что все получили необходимое топливо и могли продолжить выполнение задания.

Поскольку на одном самолете возникли проблемы с вооружением, командир группы решил визуально осмотреть вооружение в дополнение к стандартным процедурам проверки, проводимым непрерывно.

– Проверка вооружения завершена, все готово, неисправностей нет, - доложил бомбардир из носового отсека.
– Готов к визуальной проверке.

– Штурман к визуальной проверке готов.

Леборов обернулся.

– Отставить, Аркадий. Мне нужно пройтись. Я сам. Пилот к проверке вооружения готов.
– Бодорев надел кислородную маску, так как от пилота самолета требовалось надевать ее, когда второй пилот вставал с места, и показал своему коллеге и другу обычный знак на удачу - сведенные в кольцо большой и указательный пальца, что также означало "жопа".

Ссутулившись в тяжелой куртке и шлеме, с парашютом, и дыхательным аппаратом, Леборов прошел мимо бортмеханика и оператора средств РЭБ и похлопал по лечу штурмана, сидевшего в задней части кабины. Затем он открыл люк, ведущий в нижний отсек, спустился на нижнюю палубу*, закрыл за собой герметичный люк и последовал за бомбардиром к хвосту самолета, в сторону герметичного люка отсека вооружения. На Ту-95 не было системы катапультирования, ни вверх, ни вниз, члены экипажа покидали кабину по шесту, сносившему их в люк, где они попадали попадая в воздушный поток, уносивший их от самолета, а бомбардир и оператор вооружения просто сидели на открывающихся в случае надобности аварийных люках. Оператор вооружения открыл люк в переборке, и Леборов пополз в сторону хвоста к бомбоотсеку.

* Никакой нижней палубы на Ту-95 нет - герметичный лаз, соединяющий переднюю и среднюю кабины, идет через верхнюю часть фюзеляжа. На Ту-95МС нет ни средней кабины, ни лаза. Кроме того, судя по описаниям, автор берет данный элемент конструкции от... В-52

Проход был скользким от замороженного конденсата и охлаждающей жидкости, утекающей из нескольких отсеков с электроникой, но они не обратили на это внимания и продолжили ползти. Они могли слышать громкие щелчки работающей навигационной системы, которая использовала доплеровский радар, обеспечивающий входными данными аналоговый компьютер размером с холодильник, до сих пор использовавший рычаги и шестерни, чтобы выдавать данные по положению, курсу и скорости. Шум от больших сдвоенных пропеллеров с каждой стороны фюзеляжа был оглушительным даже с учетом шлемов с защитой ушей. Леборов нашел выключатель освещения внешних узлов подвески и взглянул на нее. Он уже видел эту ракету на земле в ходе предполетной подготовки, но когда Ту-95 находился в воздухе, они выглядела как-то иначе.

Левый узел занимала одна ракета Х-90 класса "Воздух-земля". Это были экспериментальные ракеты, впервые примененные, когда две из них были запущены по базе ЦРУ в Узбекистане в качестве завершающей фазы испытаний. Тогда они несли фугасные боевые части.

Но теперь они несли две термоядерные боеголовки в одну килотонну каждая.

Именуемые "Sat Loshka" то есть "Садовая лопатка", они были копиями американских ядерных бомб "Бункер Бастер", разработанных после операции "Буря в пустыне" для уничтожения защищенных подземных бункеров, целей, размещенных в природных пещерах или мест хранения биологического оружия без риска для гражданского населения. Боеголовка имела ракетный двигатель и бронированный нос, позволяющий ей перед взрывом пробивать до тридцати метров породы, даже усиленной сталью или кевларом. Это означало также, что ядерный гриб и ударная волна на поверхности будут незначительны. Каждая ракета имела собственную инерциальную систему наведения - комплекс электронных гироскопов и маятников, сообщавших системе управления скорость и положение в пространстве, но теперь, с добавлением спутниковой системы наведения ГЛОНАСС ее точность возросла до двадцати метров.

Штурман-бомбардир подполз к другому иллюминатору, чтобы осмотреть кормовую часть огромной ракеты. Казалось, они несли небольшой реактивный истребитель, подумал Леборов. Он увидел тонкую наледь у воздухозаборника перед носом ракеты, но это его не обеспокоило. Менее чем через минуту после запуска нос ракеты разогреется до нескольких сотен градусов по мере достижения скорости, в пять раз превышающей скорость звука. Он кивнул бомбардиру, указывая, что осмотр завершен, затем выключил освещение и переполз к правому борту, чтобы проверить вторую ракету. Все, что касалось ядерного орудия, требовало проверки двумя офицерами, даже если речь шла о визуальном осмотре изнутри самолета.

По две ракеты с термоядерными противобункерными боеголовками, быстрее любой зенитной ракеты - и самолет Леборова возглавлял стаю из еще тридцати одного бомбардировщика Ту-95, вооруженных аналогично. Каждая ракета несла две боеголовки индивидуального наведения, предназначенные для того, чтобы пробить землю и уничтожить даже самые защищенные бункеры. Американцы так и не узнают, что их убило. Бедные ублюдки.

На револьверной установке в бомбовом отсеке находились еще шесть противорадарных ракет большой дальности Х-31. Как только они дойдут до зоны пуска, самолет Леборова и три других ведущих начнут подавлять радарные установки вдоль предполагаемого маршрута полета, в то числе у Йеллоунайфа, Пин-Поинта, Ураниум-сити, Линн-Лейк, Форта Нельсон, Колд-Лейк, Эдмонтона и Уайт-Хорс. Прямоточный реактивный двигатель обеспечивал Х-31 дальность до двухсот километров, а максимальная скорость Мах3 в сочетании с девяностокилограммовой осколочно-фугасной боевой частью позволяла разносить радарные станции или здания на мелкие части в мгновение ока.

Завершив проверку, Леборов и бомбардир поползли по узкому проходу, и заглянули в кабину бортстрелка в самом хвосте самолета. Они не просили его открыть герметичный люк - это означало, что он должен был надеть кислородную маску и сбросить давление - а только постучали в иллюминатор и увидели, как он показал им большой палец. Бортстрелок сидел в окружении коробки с обедом, в которой виднелись остатки еды, небольшой стопки журналов, многочисленных бутылок с водой и металлических ящиков. Обычно бортстрелок находился в экипажем в передней кабине, занимая свое место только при приближении к вражеской территории, но во время полета группой он занимался слежением за ведомыми посредством хвостового радара и больших иллюминаторов, так что ему пришлось находится там весь полет*.