Чтение онлайн

Ксантка приказала ксатам:

– Снимите с него это,- показала на балахон,- и усадите в кресло.

Наконец-то развязали шнур, стягивавший низ моего мешка и потащили материю вверх, к голове. Я терпеливо дождался, пока меня освободят от мешка полностью. Руки, от долгого пребывания в одном положении, чуть подзатекли. Значит, начнём с ног. Тот, что бил меня на пирсе, под раздачу пошёл номером первым. Получив удар ногой в бок, он сшиб столик с какими-то приборами, долетел до стены, качественно об неё приложился и медленно сполз на пол. Хруст его костей при ударе я слышал явственно.

Нога, с замаха вперёд, пошла назад и пятка влепилась в ксата, который хотел сзади обхватить меня своими ластами. Не успел. Шмякнувшись об входную дверь, прилёг отдохнуть у порога. А меня уже не было на том месте, где стоял только что. Смещаясь в сторону, я резко повернулся на сто двадцать градусов, метя ногой в голову ксата. Он попытался прикрыться ластом, но я легко пробил этот слабый блок. От удара в голову, он сшиб с ног своего соседа, которому прилетело туда, где у человека находится печень. Наверное, у ксатов там тоже какой-то чувствительный орган, уж больно громко спецназовец взвизгнул. Последнему, разминая затёкшие руки, провёл прямой удар в корпус и хук в ухо, точнее, в дырку, расположенную там, где у человека ухо. Посмотрел на испуганную ксантку и сказал на их языке:

– Не бойся, самок не бью (нет у них в языке слова "женщина").

Она торопливо закивала, так же торопливо приложила к лицу респиратор и нажала на кнопочку распылителя баллончика, направленного в мою сторону. Густая струя газа окатила меня с головы до ног. "Вот ведь сучка, глушить её надо было",- и сознание отключилось.

Пришёл в себя сидящим в кресле. Шлем на голове. Кожу под волосами как будто слегка покалывают иголочками - сканирование идёт. На руках и на ногах у меня надеты пластмассовые кандалы. Ксатов в помещении нет, вместо них - ларды с электрошокерами в руках. Крупных ребят подобрали для моей охраны. Ксантка здесь же, следит за приборами. Я - абсолютно голый, плавки с меня сняли. Ксантка смотрит на моё обнаженное тело с вожделением.

– Какое у тебя могучее тело! И белое, не то, что у лардов. Такое роскошное тело я видела только у гиганта, которого сканировала три недели назад.

Я понял, что она говорит про Пашу Ломова. Ксантка дотронулась до моей груди рукой, похожей на птичью лапку - кости, обтянутые кожей. Меня аж передёрнуло от отвращения. А она, не заметив этого, продолжала: - хотела бы я с тобой поразвлечься.

– С баллончиком своим развлекайся, тварь костлявая,- сказал я ей спокойно,- засунь его, сама знаешь куда...

Она хотела дать мне пощёчину, но я обеими руками в наручниках поставил блок. Ударившись об мои руки тощенькой ручкой, она запищала от боли. Лицо её исказила злобная гримаса.

– Держите ему руки,- приказала ксантка лардам. Один из них привязал к перемычке моих наручников толстый шнур. Зря он это сделал. Ухватив шнур руками, я рванул его на себя. Лард, державший шнур, полетел к креслу. Я ударом обеих ног, закованных в пластмассовые ножные кандалы, отправил его в обратном направлении. Выпустив шнур, лард отлетел к стене. Какой-то летучий лард попался. Ксантка схватилась за баллон с газом, ларды вскинули наизготовку шокеры. Но тут из динамиков под потолком раздался голос, который я слышал на базе подводных лодок:

– Лаборатория "В", что там у вас опять? Когда будет готова распечатка сканирования? Адмирал ждёт.

Шлём с меня сняли. Пришла пора отомстить лаборантке.

– Ну, что, довыделывалась, красотка? А ведь в распечатке скана всё это отразится. Как это будет называться? Правильно, использование служебного положения в личных целях. Думаешь, тебя за такое по головке погладят?

Покрывшись красными пятнами, ксантка проскрежетала:

– Я всё это сотру...

– У-тю-тю! А это уже не шалость в рабочее время, а должностное преступление. За такое тебя отправят в казарму лардов, чистить унитазы. И пока ты будешь смывать с них дерьмо в весьма удобной позе, ларды тебя поразвлекут. Всей казармой.

Ларды, видимо знавшие ксантский язык, не смогли удержать улыбок. Я же продолжил:

– А ещё я кое-что скажу сейчас адмиралу. Скажу, что ты называла его тухлой селёдкой и старым импотентом.

– Неправда! Это неправда!- сжав руки в отчаянии, крикнула ксантка.

– Конечно, неправда. Но в скане это уже не будет показано. Любишь мыть унитазы?

"Получи, сволочь,- подумал я,- когда мужики дерутся, баба - не лезь. Это похуже оплеухи будет". И тогда ксантка завыла в голос. Вот, стерва, нашла слабое место!

– Заткнись! Отвечай на вопросы, тогда не заложу. Гиганту тоже предлагала поразвлечься?

Она кивнула. Языка ксантов Паша Ломов знать не мог. Жесты?

– Как он отказался?

– Плюнул на меня.

Да, Паша тоже женщин не бьёт.

– Все наши отказались?

– Ваших самцов было только двое. Остальные - самки. Гигант отказался, второй согласился.

Голос из динамиков:

– Пленного - в блок "D". Распечатку сканирования - адмиралу.

Я вытянул вперёд скованные руки и рывком поднялся из кресла. Ларды шарахнулись в стороны. "Приятно всё же, что нас здесь уважают",- вспомнилось из песни. Передвигаться вновь пришлось семенящим шагом, насколько позволяла перемычка между ножными кандалами. Ксантка шла за мной до самой двери.

– Ты, правда, ничего про меня не расскажешь?- умоляла она.

Я промолчал. Пусть помучается, может, умнее станет.

В коридоре, по дороге к лифту, меня настигли Викины мысли:

– Серёжка, ну, к чему это ребячество? Ведь убить могут.

– Не могут, я им ещё нужен.

– Случайно могут, в запале. Ты же их лупишь, почём зря. Где же им с тобой справиться? Ткнут сзади электрошокером, включённым на полную мощность, сердце и остановится. Не думаешь обо мне, подумай о наших детях!

– Я о них и думаю. Что я им скажу? Папа попал по своей дурости и беспечности в плен и сидел там тихо, как мышка. Ждал, пока придёт мама и спасёт. Нет, уж. Скажу детям, что я учил жестоких сволочей вежливо обращаться с безоружными и связанными пленными.

– Ты - обормот,- и всхлипнула,- сейчас заплачу.

– Что, что для тебя сделать, родная?

– Пообещай, что будешь смирным до моего прихода.

– Этого обещать не могу, не знаю, что впереди ждёт. Могу только пообещать стараться быть смирным.

– И за что я тебя так сильно люблю?

– Я тебя - за то, что ты не плачешь.

– Ладно, не плачу,- шмыгнула носом,- но ты хорошо старайся.

– Хорошо, буду хорошо стараться вести себя хорошо.

– Иди уж, я буду подслушивать, чем там тебя в блоке "D" встретят. Я тоже иду. По дну океанскому. На красоты подводные смотреть некогда. На всякий случай, сделалась невидимой. Потом поболтаем, у меня к тебе разговор есть. Но надо, чтобы посторонние не мешали.

Лифт полз опять медленно и много дольше. Видимо, третий уровень расположен совсем глубоко. Коридор, ещё коридор и ещё...