Чтение онлайн

– Выходи, говорю. Давай одевайся.

– А то что? Простужусь?
– саркастично отмечаю я, а самой хочется выть.

– Вот только давай без соплей. Не ногу же потеряла, всего-то девственность. Или хочешь, чтобы я Серого с Колей позвал и расширил твой опыт?

– Хочу, чтобы ты сдох, - бурчу себе под нос, надевая на мокрое тело пижаму.

– Когда-нибудь в лет этак девяносто, да. Пойдем, - хватает меня за руку.

– Куда?

– До дома доведу. А то мало ли, проблем по дороге найдешь.

– Сука!
– не сдерживаясь, выкрикиваю я.

Однако смутило меня вовсе не то, что я впервые открыто ругнулась, а то, что за это мне прилетела ладонь по губам. Почему-то очень больно. И обидно. Вот сейчас прям накрыло. Так сильно, что из-за слез не разбирала дороги весь путь до дома.

– Надеюсь, годовой запас слез иссяк. Я зайду на днях.

– В смысле?!

– В прямом. Давай только без истерик. Я свое слово сдержал. Я – один, так что не ной. Условие тоже: будешь хорошо себя вести, видео с тобой в главной роли не разлетится по всей деревне. Не попадет всей школе на почту, ну и так далее. Для всех ты так и останешься умницей-заучкой.

– Какое видео?!
– еле слышно проговариваю я, шумно сглотнув.

– Я тебе сейчас пришлю красоту, чтобы ты сама оценила. Давай иди домой.

Подталкивает меня под поясницу. Вот же как убого складывается жизнь. Убегала от одного, попала на другого. Почему-то сейчас мне нестрашно заходить в дом. Все, что я сейчас хочу, так это взять нож и всадить его как можно глубже в тело папе, а потом маме. Даже не этому Володе, а им. Если бы не они – этого бы не произошло.

Но через несколько минут я забыла о них, стоило взглянуть в мобильник. 

Когда-то я мечтала о том, чтобы Петечка обратил на меня свое внимание. Правду говорят, надо бояться своих желаний. Не такого внимания я хотела. Не такого. По моим подсчетам, в среднем это длится минут пять. А может больше и я просто медленно считаю? Черт его знает. В принципе, не так ужасно, как в первый раз. Терпимо. Не так больно, как от потери Тишки. Был бы он со мной, этого бы точно ничего не случилось. Он бы не дал меня обидеть. Где-то глубоко в душе я понимаю, что это надо как-то прекратить. Хорошим это не закончится. Но вспоминая видео, мне становится страшно. Это ведь деревня. Очернят меня, а не кого-то. На видео я не сопротивляюсь. И Петя точно повернет все так, как сказал: выставит меня местной шлюхой, которая дала всем. А дружки подтвердят. Я – дочь алкашей, а он – первый парень на деревне. С другой стороны, через день он мне может сказать, что присоединится Коля, Сережа и другие. Я что, тоже это буду терпеть? Нет. Тогда почему сейчас терплю? Почему я такая трусиха?

– На этом все?

– Нет.

– А когда все? Пяти раз недостаточно?

– Ты считаешь, блин, что ли?
– смеется как лошадь.
– Ну ты даешь. Достаточно будет до конца лета. А там универ и новая жизнь.

– Нет.

– Что нет?

– Просто нет. Выкладывай видео. Шли всем. Больше этого не будет.

– Ой, Лен, дура ты. Я же сделаю это.

– Делай, - шепчу себе под нос. Сама же надеюсь на то, что не сделает.

– А не боишься под гнетом деревенской общественности слегка так сломаться. А представь, что экзамены провалишь? Да и кто захочет давать бесплатное место в универе, после такого видео с местной шлюхой?

– Я не шлюха.

– А для всех будешь выглядеть именно так. И жить потом придется здесь. Алкашня твоя тебе не помощник. Ты подумай, дурочка, стоит ли портить свою жизнь.

– Уже подумала, Петечка. Уже.

Поправляю на себе платье и выхожу на улицу. У меня все будет хорошо. Не сейчас, так позже. Обязательно будет. Снимаю босоножки и начинаю очень быстро бежать. До тех пор, пока перед глазами не появляется озеро. На ходу скидываю с себя одежду и ныряю с головой в озеро. 

Хорошо, черт возьми. И водичка совсем не парное молоко. Я бы сказала, здорово бодрит. Выныриваю из воды и, не раздумывая, делаю заплыв на другую сторону бассейна. Маловат – первая мысль после того, как я касаюсь руками бортика. Поворачиваюсь в сторону, где Андрей стоит у лестницы с выражением лица что-то типа «девочка, да ты ку-ку». Но улыбается. Сейчас я ощущаю себя малолетней дурочкой, которая тащится от улыбки мальчика. Тридцативосьмилетняя стокилограммовая махина, а не мальчик, блин.

– Леночка, ты меня малость пугаешь. Сначала пальцы в рот и свист, теперь с головой в воду, которая еще не успела нагреться. Что дальше? Будешь хлебать воду из бассейна? Не пугай меня, крошка.

– Нет, ты что. Я только что пописала в воду, как я ее буду пить? Ой, а что нельзя было?
–  наигранно обеспокоенным голосом произношу я, неотрывно смотря на Андрея.

– Писай, конечно. Терпеть нельзя. Я фильтр включу, - как ни в чем не бывало произносит Лебедев, снимая с себе кофту.

– Да ты крепкий орешек, Андрей, - не задумываясь, плыву в его сторону и подплываю к лестнице.
–  Мои волосатые ноги тебя, понимаешь ли, не смущают. Наличие дочери не напрягает. Хабалка и пмс не отталкивают. Еще и писать в бассейн разрешаешь. Кстати, если что, я этого не делала, но только потому что боюсь, что он окрасится.

– Не окрасится. Да и ты этого не боишься. Ты же наоборот делаешь все, чтобы не понравится. И да, я крепкий. Можешь в этом убедиться, потрогав меня в разных местах. Кстати, я привык к женщинам и перепадам их настроения. Как-никак две сестры с ежемесячными психозами в прошлом. У меня иммунитет, так что никакого смущения и напряга.

Вместо того, чтобы нырнуть ко мне, Андрей подходит к столу и берет подарочный пакет. Ставит его около бортика и все же прыгает ко мне в воду. И только, когда он специально брызгает водой в мою сторону, я поняла кое-что для себя окончательно. Не в валерианке дело и не в паре рюмок алкоголя. У себя дома я была трезвая, впрочем, и сейчас тоже. Тогда я с легкостью сама лезла к нему целоваться. Плевать, что это было с целью запудрить ему мозги и поскорее выпроводить из дома. Суть в том, что мне было совершенно не напряжно это делать. Да ладно, мне даже это нравилось. С ним комфортно без допинга и совсем не ждешь подвоха. А свои намерения – переспать со мной, он в общем-то не скрывает, что тоже накидывает ему пару сотен очков. А говорить! Говорить ему можно то, что придет в голову, при этом без дальнейшей возможности получить в глаз или, как минимум, осуждающий взгляд. У меня нет ощущения, что он притворяется. Черт возьми, он идеальный кандидат для…для…А для чего, блин? Что-то мне не нравится все это. И чего он так лыбится сейчас? Только я хотела развернуться и вылезти из бассейна, как Андрей схватил меня за руку и прижал к себе. И нет, не с целью утопить. Он рассматривает мою татуировку.

– Вот уж с татуировками ты у меня никак не ассоциируешься.

– Не нравится?
–  скорее не спрашиваю, констатирую.

– Не люблю тату. Не вижу смысла разукрашивать тело, если этого не требуют особенности кожи.

– В смысле?

– Ну, например, большой шрам. Но у тебя их визуально нет. Кесареныш, в принципе, не заметен, рубчик справа тоже не виден. На коленке аналогично – не шибко заметный след. Такие шрамы, как правило, не разукрашивают, - охренеть, товарищи. Когда он, блин, успел рассмотреть три моих шрама?!
– Ну а если рубец размером с ладонь, куда более приятно смотреть на птичку, бабочку или что там еще набивают. Ты с какой целью ее набила?

– Чтобы человека не обидеть, это, во-первых. Во-вторых, это надпись. И она со смыслом. А бабочку, птичку и прочую хрень можно смело засунуть в жопу. Это как раз тупое разукрашивание – дань не пойми чему.

– Ну и что означает эта надпись?
–  медленно проводит пальцем по буквам.

– Она означает «учи латынь, доктор Андрюша».

– Это не медицинская тематика. Я не обязан это знать, - как ни в чем не бывало парирует в ответ.

– Она означает: «Пошли все на хрен».

– А мне казалось это что-то типа «Добьюсь всего, чего хочу», - опускает мою руку, при этом снова улыбается.