Чтение онлайн

– У тебя несколько искажено обо мне представление, Лена. Если я с тобой добр и терпелив, это не значит, что так будет всегда. Мне, как и всем, свойственно психовать. Вспоминай иногда, что я не твой подчиненный, который терпит тебя за хорошую зарплату. И твои указания я выполнять не буду. Спрячь свои искусственно наращенные яйца. Я готов уступать, а не как собачка выполнять твои команды. И не психуй из-за того, что вчера оставил тебя одну. Ты же умная девочка, сама можешь обо всем догадаться. Кстати, Саша – не малыш, она сама в состоянии приготовить себе завтрак. Едой ты не исправишь чувство вины за свое ночное отсутствие. Ты бы лучше с этим самым необоснованным чувством работала и отдавала приказы ему. А мне это делать не надо. Для справки, я завтракаю медленно. Минимум сорок минут. Я отвезу тебя домой к девяти, а перед этим мы заедем в пекарню и купим Саше вкусный завтрак. Надеюсь, все понятно?
–  отпускаю ее руки. Молчит. Это плохо. Уж лучше бы на хер послала.
–  Ну раз все понятно, то я в душ, - медленно наклоняюсь к ее лицу, вдыхая едва заметный, приятный запах ее духов и, не раздумывая, целую в губы.

Поначалу Лена откровенно противится, сжимая своими ладонями мои щеки. Правда быстро включается в поцелуй и вместо «отвали» перемещает руки на мой затылок. И хочется, и колется – это точно про нее. Спустя несколько секунд она все же уворачивается от моих губ.

– Ты зубы не чистил.

– Нашла, что придумать. Молодец, возьми с полки пирожок.

– И помаду мне размазал, - раздраженно бросает она, вставая с кровати. Я же встаю следом за ней.

– Ну прости, Леночка. Это знак. Не стоит красить губы помадой, а то ходить тебе чумазой, радость моя. А теперь меняемся ролями. У тебя две минуты на поправление помады. И тринадцать минут на приготовление завтрака, - копирую ее тон, наблюдая за тем, как она вытирает пальцами размазавшуюся помаду.
–  Мне три яйца. Два разбить и посыпать сыром. Одно – чтобы оставалось целым. Бекон поджарить. Ну и не забудь помидоры с зеленью. И давай без плевков в еду, Леночка. У меня в доме камеры. Может быть, у тебя есть вопросы или пожелания, как с тобой не надо разговаривать?

– Нет, - улыбаясь, произносит она.

– То есть тебя все устраивает?

– Я готова потерпеть, дабы побыстрее свалить из твоего дома.

Подвох – первое, о чем думаешь, смотря на тарелку с яичницей, беконом и гречкой. Когда она, черт возьми, успела ее сварить?! Да и плюнула в еду или нет? Камер в реале нет, хрен узнаешь.

– Я встала в пять утра. Это моя привычка. Ну и сварила гречку, как хотела. Объела тебя слегка, - как будто читая мои мысли, добавляет она.

– На здоровье, Леночка.

– Анжела. Неуважительно называть меня Леной, когда ты знаешь, что мне это не нравится.

– Значит, считай, что я тебя не уважаю, Лена, - специально подчеркиваю ее имя.
– Анжела – не твое имя. Ты даже не пересолила. Вкусно, - продолжил я, после продолжительной паузы, во время которой успел попробовать весь завтрак.
– Спасибо.

– Пожалуйста, - отпивая кофе, произносит она.
–  А как тебе гречка?
– улыбается.

– Привкус интересный.

– Грибной.

– У меня и грибы есть в холодильнике?

– На самом деле я не варила гречку, а нашла в кастрюльке на верхней полке холодильника. Судя по плесени и выросшим грибам на ней, она немного несвежая, но прошла термическую обработку. И вот оказывается вкус грибов остался. Забавно. Приятного аппетита, Андрюша, - пауза. Длительная. Какова вероятность, что это правда? Стопроцентная. Вот же стерва.
–  Да ладно, я пошутила. Ты бы видел свое лицо. Ешь, ешь. Я ее сварила утром, а старую, реально найденную в холодильнике, выбросила. Честно. Деньгами своими клянусь.

– Но опасаться тебя все же стоит.

– Безусловно. Ты на кой черт что-то сделал с воротами?

– Всего лишь сделал так, чтобы ты не сбежала, как трусливая сопля и не вляпалась в какую-нибудь жопу ночью или утром. Видишь, как в воду глядел. Все, давай не дуйся. Немаленькая девочка уже.

– Доедай быстрее. У меня куча дел, - нервно произносит она, крутя вокруг безымянного пальца левой руки кольцо.

– Успеется все. В семь вечера я за тобой приеду. Будь добра к этому времени освободиться.

– Если ты еще не понял, на этом наше с тобой общение заканчивается. Никаких семь, восемь и девять вечера. И это не обсуждается.

– Все еще злишься, что я вчера оставил тебя одну? Я сделал это не с целью тебя позлить или обидеть.

– А с какой?

– С той, что меня пиздец как к тебе тянет.

– О! Так это получается, когда тянет, бросают полуголую бабу одну в кровати?! И вообще, фу, не матерись. Аж язык режет. В смысле уши. Уши режет, - быстро поправляется Лена, закусив губу.

– Ты просто сама хочешь материться, аж язык чешется. А вообще, я хотел, чтобы все было по-человечески. Не на пьяную голову. Когда желание обоюдное, не под действием алкоголя – это лучше, чем вот так. Сегодня сходим на первое свидание.

– Ты вообще себя слышишь? Какое свидание? У тебя еще ром не выветрился из организма? Мы не будем больше встречаться, Андрей.

– Будем. Сегодня в семь вечера я приеду к тебе. Не трусь, Лен. Я же тебя ни к чему не принуждаю. Верну вечером в целости и сохранности часов в одиннадцать-двенадцать. Выйди хоть разочек из зоны своего комфорта. В жизни есть не только работа и дочь. Или ты настолько трусиха, что не можешь пойти на свидание?

– Я жду тебя на улице, здесь совершенно нечем дышать, - раздраженно бросает Лена, вставая из-за стола.

Ну и ладно, потяжелее диагнозы бывали. Терпение. Вот только на кой черт оно мне все надо, ответа так и нет. Ну и что, что тянет? Я же не наркоман, твою мать. И давно не мальчик, которому хочется уложить в койку понравившуюся девочку. Сука, аж самого бесит. Сегодня футбол, посиделки в баре, а Андрюшу тянет. Тянет, епрст.

Всю дорогу мы ехали молча. Я из-за того, что закипаю от злости, Андрей – вероятнее всего, обижен на мое «здесь совершенно нечем дышать». Хуже всего, что злюсь я не на него и даже не на то, что он вчера ушел, хоть это и реально подкосило мою и без того страдающую самооценку, а на себя. Да, именно на себя! Я сама себя бешу. Мне категорически не нравятся чувства, которые вызывает во мне этот мужчина. Я даже не знаю, что это. Правда не знаю. Не могу объяснить. Но так или иначе думаю сейчас не о дочери, которую фактически бросила, чтобы расслабиться, а о нем. Он, блин, рядом! Какого хрена о нем надо думать?! Дебилизм какой-то. Гнать его надо, причем быстрее. На кой черт надо было спускаться в это гребаное метро и выбирать его клинику?!

Медленно, совсем немного поворачиваю голову в сторону Андрея. Не хватает мне еще быть застуканной. Впервые смотрю на его профиль, отмечая приличных размеров нос. Он еще оказывается и носатый. Хотя, надо признать, что нос его совершенно не портит, по крайней мере в анфас. Если уж быть честной, на моем пути встречались мужчины красивее Андрея, обеспеченнее, солиднее, да и вообще. Вот только не с одним из них я слюнями обмениваться не хотела. Конечно, я могу сказать, что вчера все было от рома, у меня в квартире от стресса и бла бла бла. Утром, несмотря на четкую установку полного игнора, мне снова хотелось с ним целоваться. Без какого-либо рома, да еще и с нечищеными зубами. Ресницы у него, кстати, хороши, прям как у девочки. Длинные.

– Чо зыришь?
–  неожиданно произносит Андрей, резко повернув голову в мою сторону. Вот же придурок. Ну какой из мужчин мог мне так сказать? При этом вовсе не зло. С улыбкой. Вот только кто придурочнее я или он, учитывая, что сама улыбаюсь в ответ?

– Шнобель твой рассматриваю. Нельзя?

– Рассматривай на здоровье. Однако отрезать я его не планирую. Большим носом хорошо дышится. А вот таким маленьким как у тебя – нет. Поэтому ты спишь с открытым ртом, компенсируя маленькие ноздри, и пускаешь слюни на подушку.