Чтение онлайн

– Я похожа на узурпатора?

– Нет, но смотришь ты на нее странно. Даже не пойму как.

– Нормально я на нее смотрю. Просто… собак давно не трогала. Буся значит. Девочка. Не защитница.

– Это ты зря, маленькие собачки так гавкают, что разгонят всех. Будет защитницей. Ты только не ругайся на Андрея за собаку.

– Не буду ругаться. И хватит из меня делать не пойми кого. Вы хоть купили ей корм, лежанку. А вода. Почему у нее нет воды?

– Все в шкафу. Я убирала, пока ты стучала.

– Ясно. Ладно, с собакой разберемся. Вынимай все из шкафа, но ночь дверь в спальне закрой. Мало ли куда пойдет. У меня такси приехало.

– Мам, ну ты хоть сделай попроще лицо. Улыбнись, это же просто щенок.

– Саш, ты, конечно, у меня умная, но все же ребенок. Не все так просто и не в щенке дело. Ладно, я пойду. На кровать ее не бери, она просто не спустится сама, да и… написает еще. Маленькая же.

– Не буду брать. Мы потом ей лестничку купим, чтобы она забиралась и спускалась сама.

– Да, купим. Ладно. Не засиживайся долго.

Почему-то появляться в такой час у дома Андрея и о чем-то говорить – не страшно, а вот то, что его здесь не окажется или меня тупо не впустят – страшно. Однако калитку мне открыли почти сразу. Значит мой фейс в камере Лебедева не испугал. Подхожу к двери, но открыть ее не успеваю, Андрей ее распахивает первым. Босые ноги, спортивные штаны и голый торс. В руке кухонное полотенце.

– Ну чего стоишь? В первый раз меня видишь?
– о да, наверное, где-то глубоко внутри я надеялась на эту полуулыбку на его лице, которую он усердно от меня прячет.

– Не в первый, - бурчу себе под нос, наблюдая за тем, как он берет меня за руку, затягивая в дом.

– Ты один?

– Нет. Наверху клиентка. Я как раз собирался ее трахать.

– Несмешно, - скидываю с себя куртку и сапоги.

– Не соблазнять меня приехала, - окидывает меня взглядом с ног до головы.

– Это намек, что я страшная?

– Это констатация. Пойдем на кухню, я есть хочу.

Иду вслед за Андреем, мысленно прокручивая в голове речь, которую готовила всю дорогу. Вот только проблема в том, что голова почему-то не хочет работать. И только увидев в миске на столе чищенный картофель и рядом стоящую терку – почему-то полегчало.

– Драники?

– Да, захотелось жрать.

Подхожу к раковине, мою руки и возвращаюсь к столу. Да, мне безусловно надо себя чем-то занять.

– Я потру картошку? Картофель, - быстро исправляюсь я, хватаясь за овощ.

– То есть ты пришла ко мне в такой час, чтобы чистить картофель?

– Нет. Просто надо руки занять. Ты только не перебивай. Я никогда не представляла свою жизнь с мужчиной, ну в сознательном возрасте. Вообще не понимала, как можно терпеть постороннего человека больше двадцати минут рядом с собой, даже если он красивый. Единственное, о чем я допускала мысль, так это о сексе. Да и то, больше для галочки, дабы не слыть белой вороной. Но, как тебе известно, у меня его не было. Хотя одна попытка была. Несколько лет назад, - поясняю я, переводя взгляд на Андрея.
– Закончилась она весьма прозаично, на снятых носках. Я поняла, что этот человек меня раздражает еще до секса. Хотя он был красивый. Ни о какой симпатии, влюбленности, тем более любви – речи не шло. Ни с ним, ни с кем-то еще. Ладно, это все лирика. Вернемся к Глебу. Сколько я его помню, он всегда был собранным, жутко умным, иногда занудным, но дико продуманным человеком. Во всем. Таких людей очень мало. Его уму и способности зарабатывать деньги, можно было только позавидовать. Я всегда пыталась перенять его хватку и способность вот так все четко делать. И переняла. Не все, конечно, не хватает характера, да и много чего другого, но что-то да. И все у него было зашибись, прям так, что в пору было только завидовать его целеустремленности. А потом его переклинило. Влюбился в малолетку. Реально головой двинулся. Был человек и… перестал им быть. Превратился в какое-то желе. Сколько себя помню, я всегда насмехалась над его… любовью к ней. Не всегда красиво себя вела. Да вообще некрасиво. Он отсидел из-за нее два года.

– Совратил?

– Лучше бы совратил. Он потерял способность здраво мыслить из-за свой любови-моркови. Я терпеть не могла эту девку за то, что из-за нее он лишился двух лет жизни. Хотя гораздо больше, учитывая сколько он потратил на нее в итоге лет. И все это время я только и делала, что стебала его с этой долбаной любовью, - со злостью откидываю остаток картофелины и хватаю очередную.
– Стебала и стебала. Очень некрасиво с моей стороны, но так было, это никуда не деть. Я просто не могла ему сказать, что сама влюбилась, понимаешь, - перевожу взгляд на Андрея.
– Это равносильно тому, что диетолога по камерам застали жрущим гамбургеры и мороженое. Ну не могла я. Да, сказала, что ты… эскортник, но исключительно с целью, чтобы Глеб от меня отстал и не подтрунивал надо мной. А не потому что мне нужен… ебарь, как ты выразился. Ты мне просто нужен.

– Такую речь матом испортила. Надо вернуть тебе браслет.

– Прекрати, - отмахиваюсь я, как только Андрей забирает из моих рук остаток картошки.

– Это все? Соплей не будет?

– Каких соплей?

– Розовых. Патологических. Ну что-то типа жить без тебя не могу, все для тебя сделаю.

– Не борзей. Я что-то от тебя соплей не узрела, равно как и признаний в любви.

– Разве? Да говорил много раз. Это же очевидно. Влюблен на всю голову. Хотя… это не совсем так.

– Когда ты такое говорил? Я бы запомнила. У меня все отражено в ежедневнике.

– Когда ты спала.

– Знаешь что…

– Знаю. Иди сюда, - садится рядом на стул и хлопает по своим ногам. Вытираю руки о полотенце и, не раздумывая, сажусь на Андрея.
– На самом деле я не просил громких признаний. Кто-то умный сказал, что счастье любит тишину. И он-таки прав. Мне достаточно знать, кто я для тебя. А не гадать и не строить предположения на счет твоего Глеба и эскортника.

– Он не мой. Он глубоко женат. Чем ты, блин, слушаешь?

– Ушами. Может хватит уже о нем говорить?

– Да я больше и не собиралась.

– Ну вот и замечательно. Ты только не бесись попусту, не руби с плеча и не ори воплями. Подумай, прежде чем отказаться.

– Я согласна.

– На что?

– На то, о чем ты просишь – переехать к тебе.

– Саша сказала что-то?

– Так, обмолвилась.

– И ты так просто согласна? В чем подвох?
– хмурит брови Лебедев.

– Да ни в чем. Я же не продаю свою квартиру. Если что можно сигануть обратно. На квартплате сэкономлю. Да и… собака. Пусть лучше учится писать в этом доме, - прикусываю губу, пытаясь не засмеяться.

– Ну да, сплошные выгоды.

– Ну, не без этого, - потираю руки.
– Я, кстати, собаку еще с тобой не обсудила. Это очень…

– И не надо, - прикладывает палец к моим губам.
– Иди готовь драники. Место женщины на кухне.

– Знаешь что…

– Знаю, - чмокает меня в губы.
– Готовь. 

– Мы так не договаривались, Буся, - отдираю собаку от миски Феди.
– Вот твоя еда.

– Мам, да пусть ест. Тебе жалко что ли?

– Это кошачье питание, в нем нет того, что нужно щенку. Неужели вы этого не понимаете?

– Не переживай, на одной помойке производят. Что кошачье, что собачье, что щенячье, - отшучивается Андрей, обняв меня сзади.
– Пусть пока ест. Скоро будет нашу еду есть.

– Я больше повторять не буду, - отцепляю руки Андрея и иду к лестнице.
– И следите за ней, она должна сейчас пописать. Полы я сегодня мыть больше не буду. Саша, - перевожу взгляд на дочь.
– На оставшийся вечер это твоя задача.