Чтение онлайн

– Тетя Варя, не надо Степе звонить, – поддержал, хоть и не так грубо, Костя. – У меня остается только последний вариант, где их можно найти. Если и там их не окажется, мы сами пойдем в полицию. Вика, идем.

Он сам удивился, как у него выскочила последняя фраза. Он еще полчаса назад хотел Вику больше никогда не видеть, а тут сказал “Вика, идем”, словно ничего между ними не произошло. Но сейчас было не то время и не тот момент, чтоб думать об этом. Сейчас главное – это сестры.

Он стремительно спускался к улице Горького. Вика старалась не отставать от него и в то же время пыталась смотреть куда угодно, только не на него, а хоть что-нибудь сказать вообще язык не поворачивался.

Наконец, они вышли на заметно оживившуюся улицу и так и шли молча, пока не оказались возле калитки дома, где все это время жила Женя.

– Вы думаете, они могут быть здесь? – вымолвила она со скепсисом – ведь Женя уехала.

– У меня никаких других вариантов не остается, – ответил Константин, не оборачиваясь к ней. – Друзей-знакомых у них в Алуште ни у одной, ни у второй, чтоб можно было у них спрятаться. Остается только Женя, но в том случае, если она каким-то чудом не уехала или... В любом случае, как бы фантастично это не звучало, нам надо проверить и это.

“Нам”...

Он решительно дернул за ручку калитки, но она была заперта. Попытался было постучать, но тут из окна соседнего дома высунулась какая-то бабулька.

– Когхо ищите, ребятки?

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась с ней Вика. – А вы не подскажите, Женя дома?

– Так уехала ж она! – удивилась старушка.

– Точно уехала? – Константин все же ухватился за последнюю надежду.

– Та точно, точно! – закивала бабуля. – Я сама слышала, как калиточка утром хлопнула, ключики загремели, и машина, машина проезжала!

– Ясно, – тяжело вздохнула Вика, осознав, что рухнула и с грохотом разбилась последняя надежда. Теперь было более чем очевидно, что их сестры тайком убежали, да еще и неизвестно куда... – Спасибо, бабушка.

– Ой, та не за шо, деточко, – бабуля скрылась в своем окне.

– Ну что ж, у меня идеи кончились, – тяжело вздохнул Константин, оперевшись на калитку. – Теперь только в полицию. Идем, это недалеко отсюда.., – он тяжело вздохнул. – Что ж за утро-то такое паршивое?

Последнюю фразу он тихо пробормотал, но Вика все равно ее расслышала, хоть и оставила без ответной реплики. Вновь молча они пошли по улице Горького, каждый в своих невеселых мыслях, совершенно не подозревая, что за ними пристальнейшим образом наблюдают...

Комментарий к Глава

XLIX

. Паршивое утро Итааак, мы начинаем уже IV и как я уже анонсировала, последнюю часть нашего повествования (части не в смысле главы а в смысле блока глав, если что!!!)

И вот с такого паршивого и хмурого утра мы ее и начинаем. Ну, тут особо комментировать и нечего, похмелье это похмелье, что натуральное, что душевное. Короче помучился наш Костя знатно и дурость совершил тоже. Но к этому мы еще вернемся.

Упоминаемый рассказ Чехова – называется он “Тоска”, вещь весьма пронзительная и пробирающая, почитайте кто не читал.

И не успел особо Константин помучиться и принять волевое решение, как наша история приобретает неожиданно и детективную сторону – девчули пропали, еще и неизвестно куда.

Саундтрек:

The mamas and papas – California Dreamin' ну кто ж не знает ее это ж классика!

Ждите, ждите следующую главу!

====== Глава L. Спасайся, кто может! ======

Будь она хоть в каком-нибудь другом месте, другом времени и другой ситуации, она бы точняк ну оочень удивилась, что может заниматься такой херней. Но сейчас она совершенно не думала о дурости такого занятия, а с совершенно неадекватным выражением фейса сидела ж*пой на полу, раздвинув ноги, как мелкий ребенок на смешных картинках, и, не мигая, зырила на два обломка карандаша в своих руках, то соединяя их в одно целое, то разъединяя. Бл*ть, ну вот как все просто! Был карандаш, нормальный карандаш, и тут р-раз! И все! Расхерачили карандаш! Просто считай, что одним движением! Была пара, красивая и счастливая, вроде как любили друг дружку. И нате! Получите-распишитесь, бл*ть! Вот как, как так могло получиться?! Если по чесноку, она себя чувствовала сейчас какой-то обдолбанной, не в смысле что дурью накачалась, а в смысле, что ей крепко так заехали по башке, только она не отрубилась, но сознание затупилось хер знает до чего. Как контузили. До сих пор в этой контуженной башке ну никак не хотело соединиться воедино все то, что произошло! Два события как из двух разных реальностей! Как такое может быть?! Как какой-то кошмарный сон! Только он какого-то хера никак не кончается!

До сих пор в голове крутились адской каруселью друг за другом сцены. Галя кувыркнулась под ту песню Лепса. Ей позвонил по скайпу дебил Гущин, которого она теперь еще больше прежнего ненавидела. А потом появились Костя с Викой и все открылось. Она, конечно, понимала, что возможно рано или поздно они узнают о том, что в какой-то степени они с Галей их рили свели. Но как на это отреагировал Костя! Если по чесноку, это был шок для нее, она никак не ожидала от него такого, вот вообще! Но еще большим шоком стало то, что Вика знала об этом! Знала об их замысле!

Сначала она подумала, что Вика так пытается защитить их с Галкой от буквально слепого гнева Кости. Но то, что она рили об этом знала! До сих пор перед глазами крутилось лицо сестры, бледное, эта вымученная виноватая улыбка, наполняющиеся слезами глаза и “Прости, Лидочка” дрожащим голосом, хотя перед ней, Лидой, она ни в чем не была виновата! А потом ну как в кино очень своевременный звонок Валерки, просто за*бись какой своевременный! И Вику как ветром сдуло, уехала с ним. Конечно, ей хотелось после всего этого сбежать и подальше, она ее отлично понимала! А Валерка молодец, рили молодец, как настоящий мужик поступил, не стал слушать ее отказы, примчался и забрал из этого ада! Не то что Костя, который в это время за стенкой орал на Галку, принявшую удар на себя и нехило так кстати орущую на него – концерт был тот еще! О, Галка.

Лида тут уже сидела часа полтора, ну может два. До этого металась по номеру, как бешеная, потом лежала на кровати, пытаясь уснуть, что, ясен пень, было бесполезно, попробуй уснуть после такого! За окном была поздняя, ну очень поздняя ночь. А за стенкой было тихо. Ну, так казалось, стенка-то не из картона! Так, харе тут ж*пу плющить, Лидка, и насиловать взглядом карандаш, подъем! Надо рили увидеть ее, глянуть, как она да и ясен пень обсудить все то, что случилось, бл*ть!

Заставив себя встать, Лида вышла на лестничную клетку, прикрыв дверь. Вокруг была тишина. Ну почти тишина. Потому что из десятого номера, дверь которого была приоткрыта, слышалась возня, тяжелое дыхание, какое-то бормотание и, хоть на тихой громкости, но очень динамичный и живой музон, в котором чувак призывал (ее днищенских познаний в английском и заторможенного сознания хватило, чтоб разобрать) орать:

“Shout! Shout! Let it all out! These are the things I can do without. Come on! I’m talking to you! Come on!”.

Преодолев какую-то дебильную нерешительность, охватившую ее, Лида тихо и осторожно, приоткрыв дверь шире, зашла в номер и замерла на пороге, увидев мечущуюся по номеру Галку, все в том же ее сине-красно-белом платье, с растрепавшимися волосами, все время бормочущую себе под нос одно и то же: “меня... родную сестру... дожилась...”.

Лида аж сглотнула. Триллер продолжался. Вспомнились страшные картинки то с пробирающим до самого нутра болевым взглядом Кости и его фразой “Как ты могла?!”; то с его каменным лицом, ледянющими, ледянее льда Ледового глазами и стальным голосом; то с побелевшим, как снег, лицом Вики, ее безнадежным и полным невыносимой боли и слез взглядом; а еще сжатыми губами и как она, когда Лида ее вытаскивала из номера, робко, с дрожью протянула руку, как в фильмах где показывают, когда чел что-то или кого-то теряет и, видя это, пытается прикоснуться, дотянуться... И еще не известно, какая из этих картинок страшнее и сильнее раздирает в хлам сердце и душу...

– Галик..., – робко позвала ее Лида, засмотревшись на ее метания с собиранием какого-то барахла, похожими на буйство психа.

Николина резко обернулась, но не испугалась, а лицо ее еще больше ужаснуло Лиду и убедило, что она все так же смотрит либо жуткий фильм, либо жуткий сон. Платье помялось, волосы растрепались, тушь растеклась, фейс был красный и подпухший от слез (а Лиде кстати было слышно как кто-то ревел, только она была в этот момент настолько, как любит говорить умная Юлек Захарова, в анабиозе, что не сообразила), а взгляд был просто звериный!