Чтение онлайн

Мы осторожно вышли из гардеробной и застали Прайма возле камина – он держал в руках наше свадебное фото. Его руки немного дрожали. Я совершенно ничего не понимала, поэтому мы просто стояли и смотрели на него. Он наконец-то оторвал взгляд от фотографии и сказал:

– Знаешь, Эдуард, я завидую тебе. Ты не побоялся обратить свою любимую. И получил все – ребенка, жену и семью. Я же настолько был занят делами вам пиров и оборотней, что просто поставил мою Адель на второе место. Это самая большая ошибка в моей жизни.

Я все еще не понимала ничего, хотя в глазах Эдуарда появилось понимание. Прайм осторожно подошел ко мне и, показав на мою прическу на фото, сказал:

– Эти гребни я купил на городской ярмарке в 1345 году в Калелье, в лавке ювелира. И подарил их самой замечательной девушке на свете – Адель де Ламбрини.

От удивления я, кажется, открыла рот.

– Но ведь эти гребни принадлежали моей бабушке, а она тоже получила их в наследство…

Неужели Прайм был влюблен в мою далекую прародительницу? Это много объясняло – почему он так отреагировал на Ханну, ведь она сохранила мой человеческий запах, который был таким же сильным, как и мой когда-то. Я развернулась и исчезла в соседней комнате. Там достала из шкатулки свои гребни и вернулась в гостиную. Я молча протянула их Прайму. Он осторожно взял их, бережно держа на своей ладони.

– Интересно, камни раньше были белыми… – сказал он, нежно проводя по сапфирам пальцами.

Я обхватила себя руками и попыталась улыбнуться. Эдуард только сказал:

– Удивительно…

Прайм взглянул на меня и пояснил:

– Я уехал почти на год, а когда вернулся, то не застал ее. В 1346 году свирепствовала черная чума. В живых никого не осталось. Дом был разграблен и сгорел. О ее судьбе ничего не было известно. Она просто пропала.

Я был занят восстановлением порядка в Европе после того, как оборотни практически уничтожили нас. Они действовали под руководством новообращенного вам пира. Это послужило причиной моего отъезда, и того, что Адель осталась совсем одна, без моей защиты.

Он устало сел на диван с фотографией в руках.

– Но это меня не оправдывает. Я мог обратить ее и забрать с собой. А я, слишком скованный долгом, оставил ее, поэтому потерял навсегда. Я до сих пор не знаю, что с ней случилось. Как она… погибла. Но вчера, когда вдохнул запах вашей дочери, то понял – у нее остались потомки.

Ненависть к Прайму улетучились сама собой. Этот несчастный, озлобленный одиночка, провел в своем собственном аду слишком много времени, а теперь у него появилась надежда на то, что Адель выжила – иначе меня бы не было на свете.

– Ну, довольно обо мне. – Прайм поднял голову и протянул мне гребни обратно. – Давайте поговорим о вас.

Мы с Эдуардом насторожились. Неизвестно, что он хотел обсудить или предложить.

– Я уже занялся изучением твоей родословной, Бэль.

Думаю, что и тебе будет интересно узнать о том, как же выжила твоя… моя Адель.

Он так нежно произносил это имя, что я невольно улыбнулась.

– Удивительно! Столько времени прошло, но вот ты сидишь тут и улыбаешься точно как она.

– Прости, – только и сказала я.

– Не стоит извиняться. Но это так, пролог. Главное в том, что я хотел бы встретиться с Диксоном и всеми Ричардсонами. В мои намерения не входит уничтожение, завоевания и прочее непотребство. Я был бы рад, нет, был бы польщен, если бы Диксон уделил мне немного времени.

Мы с Эдуардом молчали. Прайм добавил:

– Я, конечно, не прошу поверить мне на слово. Также не могу как-то доказать свои добрые намерения.

Просто хочу сказать, что как только учуял запах Ханны, то поклялся себе хранить и оберегать потомков Адель.

Словно вы – мои дети тоже.

Я задохнулась от такого признания. Это было то, что убедило меня.

Эдуард глубоко задумался.

– Могу я говорить начистоту, Мастер Ван Пайер? – сказал, наконец-то, Эдуард.

– Я буду очень признателен, – ответил тот.

– Вы выбрали нас, чтобы мы уговорили Диксона?

Прайм усмехнулся и откинулся назад. Он скрестил руки на груди и тоже спросил.

– Хотите честный ответ, мистер Ричардсон?

Эдуард насторожено кивнул.

– Дело в том, что мы с вами похожи. Романтики, верные, бесстрашные, способные глубоко и страстно любить. Поэтому я вижу в вас себя и знаю, что вы все поймете правильно. И поможете мне. Я могу, ворвавшись в прекрасный дом клана Ричардсонов, сдавить всех апатией или гипнозом и добиться своего. Но не хочу этого.

Хотите верьте, хотите нет – насилие и манипуляции – не мой стиль.

Я скептически посмотрела на него. Он годами контролировал Триумвират и других вампиров и говорит о том, что это не его стиль? Поэтому я возразила:

– Но простите, господин Ван Пайер…

– Прайм, дорогая, зовите меня просто Прайм.

– Хорошо, Прайм, – я медленно произнесла это имя. – Ваши действия говорят об обратном. Вы словно кукловод руководите Триумвиратом. Напали на нас. Это как-то не вяжется с тем, что вы заявили только что.

Прайм понимающе улыбнулся и ответил:

– Правильно, не вяжется. Но это только на первый взгляд. Если посмотреть на проблему с моей стороны, то появится понимание моих действий.

Эдуард удивленно вскинул брови.

– Бэль, я руковожу монстрами, чтобы сдерживать их и не давать им устраивать кровавые пиры по всему миру. Иначе на Земле давно бы существовали фермы по выращиванию людей, а мир был бы поделен меду кланами вампиров. Это, конечно же, было бы очень удобно, но, в конце концов, привело бы к войнам за лучшие «стада» и гибели нас как вида. Такое пару раз уже происходило – в Перу, например. Вампиры могут процветать только в условиях постоянного сдерживания, чем я и занимаюсь. А если еще добавить оборотней, которые всегда идут по нашему следу, то можете себе представить, какой железной рукой нужно править, чтобы поддерживать порядок. Ну, а когда я увидел вашу дочь в обществе оборотня, то поступил так, как всегда, – натравил Триумвират, чтобы пресечь предательство на корню. Да, Триумвират мои цепные псы. Свод правил, законы – все направленно на то, чтобы защитить людей от нашего вида, тем самым его защищая. Вот такой маленький парадокс. – Он немного помолчал и потом добавил: – Если бы это от меня зависело, то все вампиры давно были бы с желтыми глазами… Но такое, к сожалению, невозможно. Вы все еще удивлены, – спросил он, склонив голову на бок, словно изучая нас.

– Не то слово! – сказала я искренне.

Эдуард спросил:

– Так ты напал на нас, потому что думал, что мы объединились с оборотнями ради захвата власти?

Прайм сжал кулаки и ответил с еле сдерживаемым гневом:

– Да, жизнь однажды преподнесла мне болезненный урок относительно союза оборотней и вампиров. Четыреста лет назад новообращенный вампир, Венецианец, использовал свой талант убеждения и организовал армию оборотней, которые, один за одним, уничтожили всех вампиров старой Европы. Вот почему нет никого старше 1348 года. Остались только я и Триумвират.

Мне пришлось немало потрудиться, чтобы восстановить прежнюю численность нашего вида. Так что все современные вампиры Европы и обеих Америк – работа моего яда.

Мы удивленно переглянулись с Эдуардом, и я спросила:

– А как ты думаешь, что стало с Адель? То есть с моей пра-пра не знаю сколько раз «пра» бабушкой?

Прайм спокойно посмотрел на меня и ответил:

– Она выжила. И это радует, и не радует одновременно. Как она была без меня? Кто ее защищал, пока меня не было рядом? Была ли она счастлива? Хорошо ли о ней заботились? Окружил ли ее муж заботой и любовью? Эти вопросы мучают меня. Но ничего, как только я разберусь здесь, с вами я отправлюсь по следам твоих предков и найду ее. Это теперь будет не так сложно.