Чтение онлайн

И теперь я знал, что война с Францией за право наследования ее престола закончится нескоро. Что получены сообщения о странной болезни, которая опустошила восточные страны, а теперь добралась и до юга Франции. Люди и скот умирали сотнями. Спасения от нее не было. Эта информация испугала меня – ведь юг Франции недалеко от Испании. Минует ли она Адель?

Я вслушивался в мысли всех присутствующих, желая найти хоть какую-то информацию про Логуса. И вдруг в нос ударил удушливый запах потной псины – в свите короля определенно был оборотень! Нубира вся подобралась и чуть не зашипела вслух. Я быстро поднял глаза и наткнулся на взгляд молодого парня крепкого телосложения. Этот кареглазый брюнет был одет по последнему писку моды и очень гордился своим положением. Начальник охраны Тауэра даже показал мне зубы, плохо контролируя себя. В мое сознания ворвались его мысли, и я получил вполне четкую картинку всех членов его стаи, перемешанную со способами моего скорого умерщвления. Лукреций Свифт, так звали этого оборотня, бывший сотник римской армии, сделал знак рукой своим натренированным солдатам не выпускать нас из замка. Так, ловушка захлопывается. Это было то, что мне нужно.

– Тут боя не будет, – сказал я так, что услышать могли только Нубира и Лукреций.

Он злобно усмехнулся.

– Тебе не уйти. Король тебе не поможет. Не будешь же ты крутиться около него весь вечер! – сказал тишайшим шепотом Лукреций. – Ты умрешь сегодня. Я обещаю!

Я почувствовал, как задрожала Ищейка от возмущения. Пришлось осторожно сжать ее локоть. Она подняла на меня глаза, и я ей подмигнул. Она в ответ сосредоточенно кивнула головой и стала неотрывно следить взглядом за охранниками, выискивая их слабые места перед неминуемой дракой. Вдруг Лукреций засомневался – он решил не убивать меня сразу, а сделать со мной то же, что и с… Логусом! Сначала вытянуть из меня всю информацию, а потом убить, только медленно. В его памяти всплыла картинка: Логус Дрейк, ослабевший и задеревеневший, с высохшей кожей. Я его еле узнал. Как они вообще смогли его изловить? Я скрипнул зубами. Ну ладно, пора освободить его. Одно радовало – поиски Логуса Дрейка окончились.

– Ну что, готова? – спросил я у Нубиры.

Она коротко кивнула головой, все еще не сводя глаз с Лукреция.

– Если будет бой, то работаем в паре. Я в центре – ты на периферии, – сказал я Нубире так тихо, что людям было не услышать.

Я вдруг сбросил капюшон и крикнул в спину удаляющегося короля:

– Да здравствует Франция! Да здравствует ее король Филипп IV! Вива ля Франсе!

Король Англии Эдуард III повернулся ко мне с таким растерянным лицом, что мне даже стало его жалко. Королева Филиппа удивленно моргала прекрасными голубыми глазами и задыхалась от неожиданности. Я стал посреди коридора и галантно поклонился царственной чете. Лукреций от злости побледнел. Я только что записал себя в категорию «политический заключенный» и меня следовало посадить в отдельную комнату с охраной. И конечно же, в подвале. Теперь, по законам этой страны и этого времени, меня следовало держать под следствием года три, и при этом беспардонно гноить в сыром подвале.

Охранники наконец-то меня окружили. Я довольно улыбнулся, не забывая играть свою роль. Нубира выскочила следом за мной и завопила своим высоким сопрано:

– Пусть наша крепость пала, но наш народ все равно останется непокоренным! Вива ля Франсе! Слава героям Кале!

Она вложила в свою речь максимум драматизма и с видом мученицы встала около меня.

– В темницу их! – сказал взбешенный король и ушел, бормоча проклятия себе под нос. Да, вечер я ему определенно испортил.

Когда царственная чета удалилась в свои покои, Лукреций скомандовал:

– В каземат их! Арестованных не бить!

Предусмотрительно. Не стоит ломать о нас руки и оружие.

Затем нас грубо толкнули в спину в сторону казематов. Я молча пошел вслед за солдатами, возмущенно бормоча себе под нос французские ругательства. Нубира же декламировала стих на французском – тоже эффектно создавала имидж патриотки Франции.

Лукреций шел за нами буквально по пятам и кипел от желания оторвать мне голову. Температура его тела подпрыгнула до нечеловеческой, а очертания рук и лица вибрировали, словно мираж в пустыне. Он готов был к перевоплощению, но доводы разума сдерживали его. Он был скован принципом неразглашения своей истинной природы так же, как и я. Мы могли бы вступить в бой в любом достаточно широком коридоре, однако, он побаивался делать это в одиночку против двух вампиров, да и убийство всего отряда охраны не пройдет незамеченным. А ему нужно было находиться при английском дворе. У него была определенная миссия, которую он с успехом выполнял по заданию главаря стаи до сегодняшнего дня. Ослушаться его он не мог ни при каких обстоятельствах.

Глядя на Нубиру, он гадал, кто мы и что здесь делаем. Он знал, что всех вампиров Лондона и его окрестностей уничтожили более года назад. Территория Англии сейчас находится под финальной зачисткой. Я на секунду зажмурился от такого «открытия». Вот почему мы не нашли здесь ни одного вампира!

«Может они приперлись сюда, чтобы найти уцелевших? Или они не в курсе что происходит? Откуда они вообще? Свои имена они не назовут, это понятно. Ну ничего, Логус за порцию крови опознает кто они и я смогу отправить информацию главе стаи. Думаю, что он хорошо заплатит мне. Но что-то я не помню упоминания о мертвяке с желтыми глазами. А их тут двое. Нужно будет все-таки поскорее выяснить кто они».

Значит, пока был в отпуске в Испании, мир бессмертных перевернулся с ног на голову, и теперь вампиры – исчезающий вид? Да такого никогда не было! Потому что я всегда был в строю и был в курсе всех событий, сдерживал и управлял угрозами для нашего мира. Но как только я позволил себе расслабится, отойти от дел на какое-то время – кто-то этим воспользовался.

Я посмотрел на Нубиру. Она была уникальна в своем роде. Как и любой вампир. Каждый из нас был шедевром – прекрасные, бессмертные, обладающие уникальными талантами. Сколько моих детей погибло в кострах за последние два года? Лица и имена всех известных мне вампиров пробегали перед моим внутренним взором, и я боялся, что это был похоронный список. Я пренебрег своим долгом ради любви, и вот результат – мы практически уничтожены… Я позволил себе всего пару секунд чувства вины, которое вылилось в ярость и решимость спасти оставшихся в живых вампиров. Нубира почувствовала мое настроение и решила, что это сигнал к бою.

– Не сейчас! – прошептал я ей, на что Лукреций фыркнул.

Он был просто уверен, что я никуда не денусь. Не буду же я крушить и ломать все вокруг! В его планы входило приковать нас посреди арестантского двора на цепь у позорного столба, на виду у всех и дождаться прибытия подкрепления. У него будет примерно день на это, так как вожак его стаи должен был прибыть в Лондон завтра. А потом он не задумываясь расправится с нами. Он чувствовал себя хозяином положения, потому что проделывал такое не раз.

Мы спустились в сырые подвалы Тауэра, которыми мамы пугали своих непослушных детей. По закопченным стенам стекала влага, в темных углах копошились крысы. Воздух был затхлым и пахло отвратительно. Отовсюду послышались шорохи и зловонные вздохи узников – они заметили свет факелов и бросились к дверям своих камер, чтобы напомнить о своем существовании. Бывшие маркизы, разжалованные капелланы, ослушавшиеся солдаты и разорившиеся меновщики превратились в подобие людей, которые спали на гнилой соломе, разбросанной всюду под ногами, ели ужасную пищу и мечтали о свободе.

Когда мы подошли к еще одной двери, то оказались именно в той точке, где по словам Нубиры находился меч «Янь». Стражник с трудом открыл тяжелую кованую дверь, и мы вошли в квадратный двор, куда, не смотря на летнее солнце, не проникали тепло и свет. По периметру двора располагались тесные одиночные камеры-карманы. В них не было доступа ни свету, ни свежему воздуху. В каждой из них я уловил человеческие сердцебиения и поток спутанных мыслей. Несколько заключенных уже навсегда утеряли связь с реальностью.

Наша процессия остановилась около столба посередине тюремного двора. Нубиру приковали первой. Она старалась подходить к этому философски, но на самом деле ей не терпелось начать охоту на стражников.

Меня приковали около нее, заключив в колоды ноги и руки.

Я закрыл глаза, чтобы не отвлекаться, и в самой дальней камере услышал обрывки мыслей, но не услышал сердцебиения. Я узнал этот внутренний голос. Там, в полной тишине и темноте, томился изможденный Логус Дрейк собственной персоной! Он был голоден настолько, что охотился на крыс и мышей. Этих крох хватало ему только на то, чтобы не потерять от голода способность трезво мыслить. Но почему он не выбрался отсюда? Он же мог легко разнести эти стены голыми руками! Он услышал наши шаги и забился в угол камеры, в самую густую тень.