Чтение онлайн

Что касается меня, то я чувствую себя прекрасно. Мари готовит только мои любимые блюда, и я теперь уже не так слаба и даже могу сама сесть в постели.

Правда, меня навещает очень много народа, и это меня утомляет. У меня были Жозефина и даже Тереза Тальен, а также писательница с лицом мопса — мадам де Сталь, которую я знаю только понаслышке. Кроме того, Жозеф торжественно преподнес мне свой роман, так как он разродился книгой и считает себя поэтом милостью Божьей. Его книга называется «Моина или поселянка из Мон-Сени», и это такая скучная и сентиментальная история, что я засыпаю каждый раз, как принимаюсь за чтение. Жюли постоянно спрашивает:

— Не правда ли, прелестно?..

Я прекрасно знаю, что все эти визиты адресованы не мне и не моему сыну Оскару с его желтой как лимон мордашкой, а жене военного министра. Эта дама с лицом мопса, которая к тому же является женой шведского министра, но которая не живет с мужем, потому что занята писанием романов, а для вдохновения ей необходимо общение с молодыми поэтами, волосатыми, сдиким взглядом, в которых она влюблена…, так вот, эта м-м де Сталь сказала мне, что Франция, наконец, обрела человека, который все поставит на место, и что все считают моего Жана-Батиста настоящим главой правительства.

Я, конечно, прочла призыв Жана-Батиста к армии в тот день, когда он был назначен военным министром. Этот призыв был так хорош, что у меня слезы навернулись на глаза.

Жан-Батист обращался к солдатам Родины и писал: «Я вижу вашу скорбь. Нет нужды спрашивать знаете ли вы, что я разделяю ее. Я заверяю, что не позволю себе ни минуты отдыха, пока не обеспечу вас хлебом, обмундированием и оружием. А вы, мои товарищи, вы должны обещать еще раз победить эту ужасную коалицию против нашей Республики! Мы сдержим клятву, которую мы давали!»

Когда Жан-Батист возвращается из министерства в восемь часов вечера, ему сервируют легкий ужин возле моего изголовья, потом он спускается в свой рабочий кабинет и диктует секретарю до полуночи.

В шесть часов утра он уезжает верхом на улицу Варенн, где сейчас помещается военное министерство, и Фернан говорит, что его походная кровать, которую Жан-Батист поставил внизу, часто остается нетронутой. Это ужасно, что именно мой муж должен спасти Республику!

Ведь правительство не имеет денег, чтобы купить обмундирование и оружие для 90 тысяч рекрутов, которые по приказу Жана-Батиста проходят обучение, и эта нехватка денег вызывает ужасные сцены между Жаном-Батистом и директором Сийесом.

Если бы еще Жан-Батист имел отдых, когда приезжает домой! Но нет. Я слышу, что все время приезжают и уезжают люди, и Жан-Батист вчера сказал мне, что представители различных партий делают огромные усилия, чтобы перетянуть его на свою сторону. Как раз сейчас совершенно разбитый усталостью он глотает свой суп большими глотками. И Фернан докладывает, что Жозеф желает поговорить со своим зятем Жаном-Батистом.

— Только этого мне не хватало сегодня, — вздыхая, говорит Жан-Батист. — Пригласите его наверх, Фернан.

Появляется Жозеф. Он наклоняется над колыбелькой и говорит, что Оскар — самый прелестный ребенок, какого он когда-либо видел. Потом он просит, чтобы Жан-Батист спустился в свой рабочий кабинет.

— Я хочу попросить вас кое о чем и боюсь, что наш разговор будет скучен Дезире, — говорит он.

Жан-Батист покачал головой.

— У меня так мало возможностей видеться с Дезире, что я хочу остаться возле нее. Садитесь и рассказывайте покороче, Бонапарт. У меня еще много работы на сегодня.

Оба сели возле моего изголовья. Жан-Батист взял мою руку, его легкое прикосновение передало мне спокойствие и силу. Мои пальцы скрылись в его руке как под надежной крышей. Я закрыла глаза.

— Речь идет о Наполеоне, — услышала я. — Что бы вы сказали, если бы Наполеон выразил желание вернуться во Францию?

— Я скажу, что Наполеон не может вернуться, пока военный министр не вызовет его с театра военных действий в Египте.

— Дорогой свояк Бернадотт, нам обоим не нужно уверять себя в том, что присутствие Наполеона в Египте сейчас так уж необходимо. С тех пор как мы лишились флота, наши операции в Египте стали… Кампания может быть…

— Может рассматриваться как поражение. Я его предсказывал.

— Я не хотел сказать так резко. Но так как сейчас нет перспектив развертывания африканской кампании, можно с большим успехом применить таланты моего брата на других фронтах. Кроме того, Наполеон не только стратег. Вы знаете, как его интересует организационная деятельность. Он сможет быть полезен здесь, в Париже, на любом посту по реорганизации армии. Кроме того…

Жозеф остановился, ожидая возражений. Жан-Батист молчал. Спокойная и надежная рука его лежала на моей руке.

— Вы знаете, что против правительства зреют заговоры, — сказал Жозеф.

— В качестве военного министра я не могу не знать этого, — проворчал Жан-Батист. — Но какое отношение имеет это к командованию нашей армией в Египте?

— Республика нуждается в сильном… в сильных людях. В военное время Франция не может позволить себе роскошь заниматься партийными интригами и внутренними политическими разногласиями.

— Вы предлагаете, чтобы я отозвал вашего брата для того, чтобы он раздавил эти различные заговоры? Я вас верно понял?

— Да. Я думал, что…

— Раскрытие заговоров — дело полиции. Ни больше, ни меньше.

— Конечно, когда дело идет о заговорах, угрожающих государству. Но я могу сказать вам по секрету, что влиятельные круги думают о сосредоточении всех положительных сил.

— Что вы понимаете под концентрацией всех положительных сил?

— Например, если вы и Наполеон, две наиболее светлые головы в Республике… — он не смог продолжать.

— Перестаньте вилять! Скажите просто и ясно: чтобы освободить Республику от различных политических группировок и разногласий, кое-кто хочет установить диктатуру. Мой брат Наполеон желает быть отозванным из Египта, чтобы выставить свою кандидатуру на пост диктатора. Будьте искренни, Бонапарт!

Жозеф, задетый за живое, подскочил. Потом сказал:

— Я говорил сегодня с Талейраном. Бывший министр считает, что директор Сийес не откажется поддержать изменение Конституции.

— Я знаю, о чем думает Талейран. Я знаю также, чего хотят некоторые якобинцы, и могу вас уверить, что прежде всего это роялисты, которые возлагают все свои надежды на диктатуру. Что касается меня, то я приносил присягу Республике и я буду уважать нашу Конституцию при всех обстоятельствах. Ясен ли вам мой ответ?