Чтение онлайн

Однако после лета, когда я вернулся для предсезонной подготовки, я почувствовал, как будто что–то изменилось в моих отношениях с Трапаттони. Он приобрел еще одного правого полузащитника Анджело Ди Ливио. Я был не против здоровой конкуренции, ей–богу, ее было предостаточно в «Ювентусе», но вдруг я ощутил завышенные требования к себе.

Он ничего не сказал мне — просто начал игнорировать меня. Все еще было лето, предсезонные товарищеские матчи, но с каждой игрой становилось хуже и хуже. Однажды мы играли товарищескую игру в Палермо. Один из тех бессмысленных матчей, в которых тренер просто хочет, чтобы каждый побегал вдоволь.

Я начал на лавке запасных, понимая, что мое время придет не ранее второго тайма. Вторая половина игры наступила, и Трапаттони начал выпускать замены. Один за другим игроки первой команды выходили, за исключением меня. Оставалось, наверное, минут 20 до конца, когда он объявил об еще одной замене. Я был готов выйти, но он выпустил одного из ребят из молодежной команды. Затем второго, и третьего.

Я мог понять, что мы были в летнем туре, а это была бессмысленная игра. Я также мог понять, что стаж не играл значения, мы все были равны. Но я был профессионалом, а эти ребята безбородыми юнцами! Я честно исполнял свои обязанности, однако они вышли раньше меня.

Я был взбешен, кипятясь изнутри. Наконец он выпустил меня на последние пять минут, и я едва успел вспотеть. Я был зол на то, как он унизил меня. Я не мог ясно думать, просто бродил вокруг поля, будучи не в состоянии сосредоточиться.

Когда я уходил, он сказал мне что–то о моей плохой работе в тот день. Меня переклинило.

«Что? — спросил я. — Что ты сказал? У тебя есть наглость что–то мне говорить после того, как ты поступил со мной? У тебя есть дерзость рассказывать мне о моей плохой игре в течение пяти минут после того, как ты вывел меня из себя?»

Я был жестким, но я чувствовал себя полностью униженным его действиями.

Он не мог поверить, что кто–то может сделать ему вызов. В конце концов, он Джованни Трапаттони, наиболее успешный тренер в истории Италии.

«Молодой человек, вам нужно научиться хорошим манерам! — прошипел он. — Очевидно, ваши родители не привили вам манеры цивилизованного человека. Что за люди вас воспитывали?»

Это переполнило чашу. Никто, я имею в виду НИКТО, не оскорблял так моих родителей. Никто. Для меня они были всем, они научили меня жизни, дали мне пример для подражания. Без них, наверное, я бы никогда не покинул Куартиччьоло, был бы уже мертв или в тюрьме. Я не мог позволить кому–то говорить о них в таком тоне.

«Почему бы тебе не пойти к себе в жопу? — я закричал на него. — Мне не нужно это дерьмо от тебя. Кто ты, к чертям, такой, чтобы говорить со мной так? Как ты смеешь говорить о моих родителях, которых ты даже не знаешь! Все что ты умеешь, это трепать нервы другим».

Он посмотрел на меня с выражением смеси растерянности и гнева. Он не знал, как реагировать. Он подходил все ближе и ближе ко мне, как бы пытаясь сделать вызов мне. Я просто сделал шаг навстречу ему и толкнул его так сильно, как я мог. Он полетел назад, приземлившись на сумки рядом с лавкой.

Он был в шоке.

«Тебе конец, Ди Канио! — он выпалил. — Тебя нет! Нет! Ты кончен!»

Я стоял над ним и пристально смотрел.

«Нет, — сказал я с необычным спокойствием. — Я не кончен. Ты не можешь уволить меня. У меня есть контракт. Я сам решу, уходить мне или остаться. И я уйду. Мне надоело твое дерьмо!»

Мои товарищи бросились держать меня. Виалли повис на одой моей руке, а Жулио Сезар, гигантский бразилец, — на другой. Даже так, имея преимущество, им потребовалось приложить немалые усилия, чтобы сдержать меня.

Я успокоился и не видел Трапаттони несколько дней. Когда мы натолкнулись друг на друга, то сделали вид, будто ничего не произошло. В конце концов, ничего непоправимого не было сделано, Трапаттони был достаточно умен, чтобы понять, что у каждого из нас есть характер, и иногда стычек не избежать. Он был неправ, сказав то, что сказал, но я старался не жить прошлым.

«Ювентус» сохранил инцидент в тайне, но было ясно, что для меня и клуба будет лучше, если я уйду. Была куча клубов, желающих купить меня, но «Юве» желал сохранить свои права. Так что они отправили меня в аренду в «Наполи».

Фанаты были в ярости. Они всегда любили меня, всегда ценили. Они не знали всей истории до сих пор. Для них казалось, что Трапаттони просто предпочел Ди Ливио вместо Ди Канио, и это было непонятно им.

Однако старое правило гласит: игроки приходят и уходят, а клубы остаются. Я принял свою судьбу. В «Наполи» у меня появится больше игрового времени, больше шансов показать, на что я способен.

Я поклялся никогда не возвращаться в «Ювентус».

После ухода Марадоны из «Наполи» клуб резко начал сдавать позиции. «Золотой мальчик», или, как его еще называли в Италии и во всем мире, «Золотая нога» (намного чаще, чем «Рука Бога»), принес клубу 2 скудетто, Кубок Италии и Кубок УЕФА, но самое главное, он показал всему миру, что южная Италия может быть лучшей в футболе.

Он был гордостью целого региона. На стадионе «Сан Паоло», наибольшем стадионе Италии, вместительностью в 86,000 человек, частенько не было свободных мест. В каждом доме было особое место поклонения Марадоне.

Уход Марадоны в 1991 году не сопутствовал удаче команды, и «Наполи» это прекрасно осознавал. Клуб был на грани банкротства, а новые судебные запросы показали, что в таком финансовом положении они существуют уже долгое время. Банки и кредиторы поставили ультиматум перед руководством: или продавать игроков, чтобы поднять капитал, или клуб будет закрыт.

В прошлом сезоне (сезон 1992–93 — прим. переводчика) «Наполи» финишировал на 11 месте. Это было худшее выступление клуба со времен домарадоновской эры. Команда должна была двигаться в направлении укрепления позиций, чтобы вновь вернутся в Еврокубки. Напротив, клуб выставил на продажу свои «реликвии», парней, которые играли и побеждали вместе с Марадоной. Тем летом их распустили по клубам: Джанфранко Дзола и Массимо Криппа отправились в Парму, Джованни Галли — в Торино, Антонио Карека вернулся обратно в Бразилию. Единственные из ветеранов остались защитники Джованни Франчини, Чиро Феррара и Джанкарло Коррадини.

Это была полнейшая катастрофа. За неимением денежных средств, клуб восстанавливали малой кровью: брали игроков в аренду (как меня, например), продвигали игроков молодежного состава, выискивали таланты в низших дивизионах. Наиболее удачным было бы назвать нас разношерстным сбродом.

Основу нашей защиты составляли вратарь Пино Тальялатела и центральные защитники Фабио Канаварро и Джованни Биа, которые имели в сумме 4 выступления в Серии к началу сезона 1993–94. Здесь были парни, как я, которые, по той или иной причине, желали получить свой второй шанс. Это были: экс–звезда Under-21 Эудженио Корини (он прибыл в «Ювентус» со мной в одно время, но так и не сыгрался в команде); Эцио Гамбаро (громкое приобретение «Милана», в дальнейшем был оставлен на лавке запасных); и Серджио Бусо (16-летний нападающий, который забил гол в своем дебютном матче в составе «Ювентуса», но потом пропал в низших дивизионах). Также в составе были два квалифицированных иностранца: Йонас Терн, капитан сборной Швеции, и уругвайский нападающий Даниэль Фонсека, который забил 16 голов в том сезоне.