Чтение онлайн

– У организма есть цикл жизни. Рост, расцвет, старение. Вклинивание в этот процесс – неестественно. Это как заставить дерево зацвести зимой. Попытки изменить свое тело или омолодить его – это диагноз, признак психопатии. И красота вторична. Можно и с морщинами возбуждать мужчин ещё как. Фигуру можно поддерживать, элементарно посещая спортзал, вот грудь… – Нагло пялится на мою. – У тебя своя? – кивает мне.

– Чего?

Опешиваю от бестактности вопроса. И пока туплю, Артём протягивает руку и без предупреждения касается груди.

Обхватывает полностью полушарие своей лапищей и мягко сжимает.

– Ты нормальный?! – рявкаю и сбрасываю его руку. Но Артём умудряется ещё зажать и пропустить между пальцами сосок.

Дыхание сбивается, и сердце за доли секунды ускоряется. Должно обеспечивать адекватную доставку крови, а у меня усилиями терапевта тахикардия так к тридцати разовьется.

– Настоящие, – довольно улыбается, одобряя, и стартует на зеленый.

Кожа под лифчиком натягивается и грубеет. Затвердевшие мгновенно соски больно трут о кружево. Но эта боль странно, но приятно, разливается по телу.

Это что вообще было?

– Тебя вообще манерам учили? – складываю руки на груди, прикрываясь.

– Я как врач-ка.… терапевт произвел осмотр пациента.

– Это теперь так называется? Хорошо, что ты не гинеколог… – отворачиваюсь к окну. – Даже злиться на него толком не получается.

– Могу и гинеколога заменить, если надо.

Тянется рукой к моей коленке. Я инстинктивно больно бью по ладошке, на что врач только усмехается. Не собирался, дразнил так.

Сворачиваем наконец-то в мой район.

– У меня парень вообще-то есть.

– Да? – Ведет бровью. – Был бы, забрал тебя из бара, а не на такси. Одной. Ночью. И я тебе, Натурэль, не отношения предлагаю, – мельком на меня и на дорогу. – А стресс снять, а то у тебя пульс за сотню. – Кивает на мою артерию на шее. – Не хорошо для сердца!

Дышу глубоко, чтобы сердце успокоить, но оно все равно качает и качает кровь. Кровопийца энергетический.

– Не хорошо для сердца? А ты вот так кого-нибудь влюбишь в себя, а потом сердце разобьешь. Кто спасать будет?

– Это не про сердце.… – отмахивается, – а про гормоны. Есть врачи, которые этим успешно занимаются и помогают.

– Хочешь сказать, что можно пропить какие-то гормоны и разлюбить человека?

– Ещё одна тема для научной работы, кстати, – поднимает указательный палец вверх.

– Охххх.… Хотела бы я посмотреть, когда тебе в самое сердце, – тычу пальцем ему в лицо, – проберется какая-нибудь девушка, а ты потом забыть ее не сможешь и с этим пойдешь по врачам.

– Ты же врач, к тебе и приду. Наложишь пару косметических на сердце, чтобы раны не были видны, – вибрирует в воздухе пальцами, накладывая невидимые швы. Как будто знает, как это делать.

Смейся, смейся.…

Паркуемся наконец возле моего дома, глушит машину. Обходит и открывает дверь, подавая мне руку. Уже в каждом жесте подвох жду. Не знаю чего и ждать.

Но руку подаю.

Артём тянет на себя, помогая выбраться. А, когда встаю на ноги, резко дергает на себя.

Вжимает. Свободной рукой притягивает за поясницу и на полном ходу вбивается мне в рот языком. Скользит по моему.

Второй рукой сжимает грудь. Мягко, как массажист, или гинеколог.… , нет маммолог…

Теряю контроль над ситуацией.… Всё эта тахикардия проклятая…

Упираюсь руками ему в грудь и хочу отпихнуть, но его только заводит, сильнее сжимает меня. И тело топит в том, как нагло и умело это делает. Но разум-таки берет верх.

Поднимаю ногу и заезжаю ему коленкой между бедер. Не сильно прикладываюсь, чтобы при желании оставил после себя ещё потомство. Но Женю запомнит.

– Ауу…. – отпускает меня тут же и прикрывает руками хотелку свою. – Нормальная ты?!
– с трудом выдыхает, сдерживая боль.

– Я же сказала, что у меня парень есть.

– Мммм… – кривится от боли… – Я решил, ты это придумала.

– Нет, не придумала.

– И он ждет тебя дома?

Не ждет. Но для тебя.…

– Ждёт.

– Какой хороший и правильный мальчик, – усмехается и на губы мои смотрит, которые горят.

– Не то что ты.

– А я не хороший, – мотает головой из стороны в сторону. – Я лучший.

– Корона от гордыни не лопнет?

– Охуительность - это не грех, а дар Божий.

– Там, наверху, – киваю в небо, – когда раздавали, ты явно больше одного раза в очередь становился.

Усмехается, прикусывая губу. И мне, блин, тоже хочется его за эту губу больно укусить, чтобы больше не прикасался ко мне и руки не распускал.

К терапевтам с именем Артём я точно никогда в жизни не обращусь.

Артём

– Коршунов! – киваю молодому ассистирующему хирургу. – Дефибриллятор готов?

– Да.

– Двести джоулей!

– От стола! Разряд! – Коршунов прижимает ложки дефибриллятора к груди молодой девушки.

Не помогает.

– Давай триста.

– Швы могут не выдержать, – умничает Коршунов.

– Триста я сказал! Выдержат.

– От стола! Разряд! – Выполняет указание.

Сердце замирает. Никакой электрической активности, обмякает как промокший бумажный пакет.

– Кровь приливает, – Коршунов тыкает пальцем в сердце и желудочки в ответ сокращаются.

– Слишком медленно. Шприц с адреналином!

Анестезиолог Горский делает инъекцию, и сердечная мышца тут же оживает. Сердечный ритм ускоряется, давление растет.

Сука с косой прямо дышит мне в затылок. Ничего, ещё поборемся….

– Сом, давление растет. Слишком быстро.

Твою мать.

Та область аорты, куда только что установили катетер, не выдерживает и срывается.

– Вот дерьмо, – не сдерживается Горский.

Кровь фонтаном, не рассмотреть ничего, поэтому пальцами нащупываю отверстие, чтобы заткнуть. Сердце на глазах сдувается, но работает на адреналине.

– Вливаем кровь, – командую Гору.

Понимает с полуслова и уже наготове. Один пакет заливаем.