Чтение онлайн

— Бек это, — ответил наш предводитель. — От Секи пришел.

Прошло несколько секунд, и дверь все-таки открыли, причем я услышал, как щелкнуло едва ли не полдесятка замков. Надежно они там запираются, ничего не скажешь. Хотя сейчас время такое, куда поделать.

В дверном проеме появился мужик примерно моего возраста, только со шрамом во всю щеку. Причем, я даже знаю, как такие появляются: если острием ножа провести, глубоко, хорошо так. Косой, короче, шрам, полукругом, как укус.

— Заходи, — сказал он.

— Все зайдут, — ответил Бек.

— С чего?

— А пацанам что, на улице торчать? — вопросом на вопрос ответил «политеховец». — Сам же знаешь, это не безопасно.

— А мне, типа, толпу такую впустить безопасно? Сам же знаешь, у меня тут бабы, дети.

— Ты сам позвал, сам попросил проблему решить, — сказал Бек. — Если нет, мы сейчас развернемся и уйдем. И сам думай, что и как дальше делать.

— Я вам так-то бабки плачу за это… — сказал мужик, и тут же осекся. Вспомнил, с кем имеет дело, и понял, что в этой ситуации возникать вообще не желательно. — Ладно, проходите.

Всей толпой мы поднялись по лестнице, вошли в помещение, и дверь за нами тут же закрыли. Правда, всего на один замок. Я заметил, что тут еще и самодельная сигнализация есть, не электрическая, правда, а с банками, в которую вилки сложены. Цепляется, за ручку двери, и если она откроется, то весь этот скарб пизданется на пол. И естественно разлетится во все стороны. Сейчас эта леска за крючок, в стену вбитый, держится. Чтобы не сработала почем зря, короче.

В целом помещение выглядело обжитым. Я заметил даже верстак какой-то, а на столе сбоку машинку для скрутки самокруток и кучу бумаги. Не папиросной, нет, просто аккуратно нарезанные кусочки газеты. Не знаю, я лично газету курить не стал бы, потому что там, насколько знаю, в краске свинец содержится.

А свинец — это именно то, почему пала Римская империя. Когда патрикии, напившись воды из свинцового водопровода стали из воинов превращаться в разнеженных педиков. Он ведь и на мозги влияет в первую очередь.

Тут и печь стояла, и пара матрасов валялись на кафельном полу, причем видно, что не простых ватных, а ортопедических. Наверняка из одной из квартир вытащили. Правда, ни женщин, ни детей видно тут не было, они, похоже, там где-то внутри прятались.

А матрасы эти, они для дежурных.

— Так что у вас случилось-то? — спросил Бек.

— Какая-то мразь курьеров наших ловит, — ответил мужик. — Уже двоих. Не убили, просто отпиздили сильно, товар отобрали. Одному голову разбили, хрен знает, как он сюда дополз. Лежит, откисает, ничего не помнит толком. Башка, говорит, болит постоянно.

— Рама, посмотришь? — тут же повернулся ко мне «политеховец».

Бля, а чем я тут помочь могу? Я никогда с черепно-мозговыми дела не имел. Так что хрен его знает, что могу сделать. Но придется смотреть, куда уж деваться.

— Посмотрю, — пожал я плечами. — Но ничего не обещаю. Не мой профиль.

— А это что за хер с горы-то? — не понял мужик. — Новенький что ли?

— Это Рама, — ответил Бек. — Наш парень. Врач.

— Врач? — моя профессия, как обычно, вызвала удивление. Ну да, встретить врача на улице сейчас — это очень большая редкость. Они же мобилизованы все.

— Да, врач, врач, — кивнул я. — Отведи, покажи, что там.

— Кать! — крикнул мужик, обернувшись к задней двери, что за стойкой.

Из нее выглянула женщина, посмотрела наружу, видно, что со страхом. Бандитов, на которых я работаю, никто не любит. Но при этом понадобилась помощь, и их позвали.

— Проводи его, покажи, что с Ромкой. Это врач, пусть посмотрит.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти с ними. Я вошел в помещение, и обнаружил, что со всех сторон горят ультрафиолетовые лампы, а в горшках покоятся растения. Незнакомые мне. И дух такой тяжелый, непонятный совсем. С крупными такими бутонами с желтыми листочками.

И электричество у них есть на лампы, однако. Совсем уже интересно.

Катя ничего говорить не стала, повела меня за собой, а потом открыла дверь в соседнюю комнату. Каморку два на два, в которой не было ничего кроме матраса, на котором и лежал человек. Сейчас он спал, причем, беспокойно.

— Свет-то можно? — спросил я.

Женщина, молча, подала мне фонарик. Я подошел к парню и тронул его за плечо.

Он резко повернулся, попытался привстать, но не смог. Сил не хватило. Башка была перемотана бинтом, но как попало, не так, как положено, не шапка Гиппократа. Странно, как эта фигня вообще у него на голове держится.

Глаза парня резко раскрылись, и он уставился на меня испуганным взглядом. Я на него сразу фонарем светить не стал, чтобы не пугать.

— Тише ты, — сказал я. — Я врач. Слышишь, не дергайся?

— Ладно, ладно, — проговорил он.

— Сейчас не сопротивляйся.

Я взял его за затылок обеими руками и попытался притянуть челюсть к груди. Получилось. Значит, ригидности затылочных мышц нет, уже неплохо. Ну что там дальше? В позу Ромберга его поставить?

— Сейчас я бинт размотаю, посмотрю, что там, ладно? Потом перевяжу по-человечески. Повернись.

Я принялся разматывать бинт. Что там еще надо узнать? Да хотя бы то, осознает он себя или нет.

— Тебя как зовут? — спросил я.

— Роман, — ответил он. — Так они сказали.

— А про то, что тебя Романом зовут, они тебе сказали или сам вспомнил?

— Сперва они сказали. Потом сам вспомнил.

— Что еще о себе помнишь?

— Да ни хрена, — ответил он. — Если бы голова не болела, то мог бы подумать. А так либо сплю, либо мучаюсь. Пристрелили бы меня уже на хрен.

— Да ладно тебе, — ответил я. — Мы поможем. Сейчас.

Наконец я снял бинт и пластыри, которые были под ним. Посмотрел на рану… Ну, могло быть хуже, не воспалена, по крайней мере. И следов перелома черепа нет. Такое ощущение, как будто убивать не хотели, ударили чем-то… Ну вот молотком, тряпками перемотанным, для того, чтобы вырубить просто. По краям раны следы от зеленки. Ну, уже неплохо.

— Рану обрабатывали, вижу? — спросил я, повернувшись к женщине.

— Да, — подтвердила она.

— Есть чем?

— Да.

— Хорошо.

Я принялся накладывать бинт обратно.