Чтение онлайн

Буржуазные идеологи и политики преувеличивают покой, равновесие, делая это в интересах обоснования вечности, незыблемости системы капитализма. При этом, опять-таки не без известных оснований, делается упор на социальную структуру, которая является якобы «неизменным хранителем» системы капитализма. Структура в этом случае понимается как норма, стандарт, противостоящие процессам поляризации, раздвоения социальных сил в капиталистическом обществе, как нечто вечное, для которого коренные качественные изменения противоестественны.

Правда, в воззрениях современных буржуазных социологов заметен известный крен в сторону признания конфликтности, противоречивости буржуазного общества. И это естественно, поскольку его конфликты, противоречия (инфляция, безработица, сокращение социальных программ в пользу программ военных, засилье военно-промышленного комплекса) являются реальными фактами, которые приводят к усилению дезорганизации системы капитализма, нарушению пропорций, связей между различными сферами ее экономики, общественной жизни. Но все эти конфликты, противоречия, диспропорции идеологи Запада объясняют отнюдь не природой капитализма, которой указанные противоречия имманентно присущи. Корень зла они видят в чем угодно, но не в самой системе капиталистических отношений.

Главной причиной нарушения «равновесия» системы капитализма буржуазные социологи считают науку и технику, которые, естественно, являются могучими факторами как сохранения, так и нарушения равновесия общественной системы капитализма. С одной стороны, они позволяют обеспечить ее известную устойчивость, стабильность в том смысле, что часть дивидендов от их успешного применения используется на благо трудящихся. Не секрет, что в ряде развитых стран капитализма за счет науки и техники, а главное, в результате упорной классовой борьбы трудящихся за свои права их благосостояние улучшилось. Но с другой стороны, устойчивого равновесия, а тем более покоя система капитализма не обрела и обрести не может. Разговоры буржуазных идеологов о конфликтах, противоречиях системы капитализма не выходят за рамки поверхностных рассуждений о том, что никакой классовой борьбы, глубоких антагонизмов в капиталистической системе нет, а имеющиеся «возмущения» имеют якобы преходящий характер и преодолеваются институциональным путем, средствами социального регулирования.

Порой в работах, особенно содержащих критику структурализма, противопоставляются системно-исторический и структурный подходы. Это противопоставление (точнее сказать, различение) имеет смысл, но только в гносеологическом плане. Структурный подход означает акцентирование внимания на структуре системы, которая характеризует ее относительную устойчивость, ее статику. Иное дело — исторический подход, предметом которого являются генезис системы, ее возникновение, становление, развитие. Естественно, что тот или иной подход решает лишь определенную, ограниченную задачу. Но любой из них нельзя исключать. Что касается объективного бытия общественных систем, то в них структура и история неразрывно связаны; нет и не может быть социальной системы, лишенной структуры или истории. Вследствие этого и гносеологическое противопоставление исторического и структурного аспектов имеет относительный характер.

Системно-исторический подход отличается от системно-структурного, как подметили И. В. Блауберг и Э. Г. Юдин [169] , отношением ко времени. Время — непременный атрибут социальной системы, поэтому изучение временных параметров системы является неотъемлемой чертой системного подхода. Причем речь идет не о времени вообще, а о собственном, специфическом времени системы. Любая система имеет начало и конец, обладает своим историческим временем. Собственное время имеет каждая общественно-экономическая формация, причем чисто хронологически разным формациям присущ различный интервал временного бытия, а кроме того, за один и тот же интервал времени разные формации проходят различный исторический путь.

Важной особенностью движения общественных систем является нарастание темпов развития. Процесс становления человека начался примерно миллион лет назад. Если учесть, что современный человек существует всего несколько десятков тысяч лет, то можно представить, какими чрезвычайно медленными, поистине черепашьими темпами развивалась первобытнообщинная формация. Более быстро двигались вперед формации рабовладельческая и феодальная, хотя и их история затянулась на тысячелетия. Капитализм развивается гораздо быстрее, чем феодализм, а с переходом к социализму темпы развития заметно ускорились. С победой коммунизма во всем мире, когда человечество избавится от тормозящих прогресс капиталистических отношений, от войн и тому подобных пороков и получит возможность все средства затрачивать на подъем материальной и духовной культуры, на всестороннее развитие человека, темпы прогрессивного движения общества еще более возрастут.

Поскольку системно-исторический аспект характеризует систему в ее динамике, становлении и развитии во времени, время выступает как не только непременный, но и важнейший параметр ее измерения. При структурном подходе время как бы отступает на второй план, система берется в статике, как нечто устойчивое, сохраняющееся. Конечно, это не значит, что при структурном подходе время вовсе не учитывается. Статика, устойчивость системы имеет относительный характер и содержит в себе определенные изменения, которым присущи специфические ритмы, временной масштаб. Однако речь здесь идет об изменениях в рамках данного качественного состояния системы, которые в конечном счете подготавливают качественные сдвиги в состоянии системы, ее переход в новое качество.

«В концепции материалистического понимания истории, — пишет П. Н. Федосеев, — принцип системности мыслится в тесном единстве с историко-генетическим пониманием, с исследовательской методологией, определяемой принципом историзма. Это блестяще реализовано в разработанном марксизмом учении об общественно-экономической формации как внутренне структурированной, органической целостности, „социальном организме“» [170] . Историзм, оторванный от системного подхода, становится антиподом подлинного историзма. Вне системы любой объект, явление, процесс предстают как абсолютно изменчивые, неповторимые, уникальные, структурно и функционально не связанные с другими объектами, принадлежащими к той же системе, как крайне неустойчивые. Но утверждение абсолютной изменчивости, уникальности объекта означает отрицание закономерностей — устойчивых тенденций, повторяемости в развитии объектов и процессов. Тем самым историзм абсолютизированный, взятый вне связи с другими аспектами, проявлениями системности, превращается в плоский эволюционизм, в котором объект представляется как простая смена различных состояний, не связанных ни с предшествующими, ни с последующими состояниями.

Системный подход вне исторического аспекта становится фотографией объекта в его статике, структурном и функциональном постоянстве, что означает отрицание закономерностей, которые выступают не только закономерностями раз и навсегда данного функционирования системного объекта, но и его движения, развития.

Достоинством системно-исторического подхода является открываемая им возможность органически соединить генетическое и прогностическое толкование социальных объектов и процессов. Генетический подход позволяет отыскать источники, предпосылки, основы возникновения объекта, проследить, какие этапы он проходил в своем становлении, каким был и каким стал. Исторический подход в его системном контексте шире: он не ограничивается объяснением прошлого объекта, ступени его становления, а касается также направленности движения данного объекта, его тенденций, перспектив. Для системно-исторического подхода важен прогноз, предвидение, предсказание, что чрезвычайно важно для познания и управления обществом, поскольку для управления необходимо видеть перспективу.

Прежде всего следует отметить, что предвидение и история неотделимы, поскольку предвидение опирается на знание законов и закономерностей, которые как тенденции «увязывают» прошлое, настоящее и будущее социальных систем и которые «ведут» эти системы из настоящего в будущее. Движение, развитие социального объекта — всегда упорядоченное, организованное, из стадии в стадию переходящее, от этапа к этапу, от фазы к фазе движущееся состояние. Иначе говоря, движение социального объекта — всегда системное движение, системное не только в структурном (из чего состоит объект), в функциональном (что делает объект), но и временном, историческом плане (как возник, чем стал и куда идет объект). «…Историзм в широком смысле этого слова, — пишет М. С. Каган, — становится моментом системного подхода, имманентным ему в тех гносеологических ситуациях, когда предметом исследования являются развивающиеся системы» [171] . Это относится прежде всего к исследованию общественных процессов.

Исторические закономерности являются закономерностями движения общественных систем, поэтому внеси-стемный подход по сути своей есть внеисторический подход. Анализ системных закономерностей, рассмотрение отдельных явлений как систем позволяют полнее, глубже раскрыть эти явления, определить их место в бесчисленных феноменах и связях истории. Как отмечает В. П. Кузьмин, «…сама история, само историческое движение понимается в марксизме как системное по своему характеру» [172] . Итак, противопоставление исторического, системного и структурного подходов неправомерно.