Чтение онлайн

Держать.

Бороться.

Ради неё.

Даже если сломаюсь.

Монстр не выйдет.

Не при ней.

Никогда.

ТЭЙН

Кошмар хватает меня железными когтями и утягивает вниз, в самое дно той пропасти, где живут мои худшие страхи.

Ужас знакомый до боли — он всегда там, в теневых углах сознания, терпеливо ждёт момента, когда я стану уязвимей всего.

Призрак — мой брат, не по крови, но по всему важному, вторая половина моей сломанной души — теряется в каком-то дикому бешенстве. Он — буря, ярость, хищная стихия, которая разрывает нашу стаю, неостановимая, неконтролируемая.

Знакомый сон, который мучает меня каждую ночь.

Каждый раз я знаю, что должен сделать.

Каждый раз… я не могу.

Каждый раз… проваливаю.

Это та жертва, на которую я… не способен.

Не готов. Не хочу идти.

Но сейчас всё не так.

Что-то меняется. Что-то переламывает привычный сценарий.

Прямо посреди хаоса — она.

Айви.

Наша омега. Наш свет среди этой бесконечной тьмы. И она — в зоне поражения, под ударом безумия Призрака.

Страх накрывает ледяной волной, сжимает грудь так сильно, что невозможно вдохнуть.

Я должен защитить её. Закрыть собой. Не потому что должен. Потому что во мне говорит инстинкт. Потому что это вписано в кости, в кровь, в самые клетки.

Остальные кричат — и в каждом крике отчаяние, ярость, требование. Они хотят, чтобы я отпустил Призрака. Чтобы избавил нас от угрозы. Пока не поздно.

Но я застываю. Палец на спусковом крючке не двигается.

Это же мой брат. Моя ответственность. Я не могу просто погасить его жизнь, как гасит свечу лёгким движением пальцев.

Должен быть другой выход.

Хотя бы искра человеческого в нём ещё жива — что-то, до чего можно добраться.

Но Призрак бросается на Айви — рычит, глаза бело-голубые, пустые, незнающие, кто она. И всё во мне щёлкает. Становится твёрдым, как алмаз.

Я сделаю всё, чтобы её защитить.

Всё.

Даже если это значит — положить собственного брата в землю.

Мы сталкиваемся, два титана, сцепившиеся насмерть.

И выживет только один.

Эта мысль пронзает меня ножом, поворачивает лезвие в ране. Кровь летит на бетон, размазывается красными, нереальными мазками. Кости трещат, ломаясь, будто сухие ветви. Стенки комплекса отдают удар эхом.

Мой брат должен бы уже быть мёртв, но он опять поднимается. Он хватает меня за горло и поднимает так, будто я ничего не вешу. Я пихаю дуло винтовки ему прямо в раскрытую пасть.

Это кадр прямиком из ада.

Я чувствую, как сам исчезаю — человек растворяется, остаётся только альфа, зверь, который сделает что угодно, чтобы защитить своё.

Крик Айви пронзает воздух — каждый раз как стрела, вонзающаяся мне прямо в сердце.

Нужно закончить это.

Нужно......

Я проскакиваю в реальность с резким вдохом, рычание Призрака всё ещё звенит в голове. Пульс грохочет в ушах, словно барабанная дробь — из адреналина, ужаса, злости. Но когда туман сна рассеивается, я понимаю: это был не рык.

Это… храп.

Глубокий, раскатистый, дрожащий, как будто кто-то распиливает дом напополам. Я моргаю, пытаясь собраться.

Твёрдый пол подо мной безошибочно напоминает, где я. В коридоре, у входа в комнату Айви. Там, где я решил ночевать. Не смог заставить себя лечь рядом с ней — не после того, через что ей пришлось пройти. Но уйти слишком далеко… оставить её вне досягаемости… Мысль была невыносимой.

Когда глаза наконец привыкают к полумраку, я замечаю ещё одну фигуру, осевшую у дальней стены. Виски — голова запрокинута, рот приоткрыт, спит сидя, как брошенный на ходу манекен.

Его тихое сопение выплывает раз в несколько секунд — звук нелепый, почти комичный, особенно на фоне того, как меня всё ещё трясёт после сна.

Похоже, я не единственный, кто не смог заставить себя уйти от нашей омеги слишком далеко.

Я поднимаюсь — рывком, со стоном. Суставы хрустят, будто я старик. Протягиваюсь, разминаю плечи — мышцы стонут в ответ после ночи на голом полу.

И всё, о чём я думаю:

Лишь бы ей там спокойно дышалось.

Лишь бы она спала, не дрожа, не боясь.

И что я снова услышу её запах. И пойму, что она рядом. И что никто… никто в этот раз её не заберёт.

С тяжёлым вздохом я пересекаю короткое расстояние до распростёртого на полу Виски. Пинаю его носком ботинка — аккуратность тут ни к чему. Иногда ему полезно напоминать, где его место.

— Подъём, спящая красавица, — бормочу хрипло, голос ещё шероховатый от сна. — Пойду проверю Айви.

Виски вскакивает с глухим всхрапом, чуть не падая назад. Моргает в ступоре, нахмурив брови.

— Что за… Который сейчас час? — рычит он, протирая лицо рукой. — И почему у меня спина будто через мясорубку пропущена?

— Рано, — бросаю, уже разворачиваясь к двери Айви. — И это то, что будет, если спать, сидя, как чёртова гаргулья.

Но стоит ладони коснуться ручки двери, я замираю.

Что-то изменилось.

Аромат Айви — обычно густой, обжигающий, сводящий с ума в разгар её жара — стал другим.

Приглушённым.

Мягким.

Будто бушующее пламя, которое несколько дней рвало её изнутри, наконец сбросило силу, оставив после себя лишь тёплые, ровные угольки.

— Хм, — произношу я, вскидывая бровь на Виски. — Похоже, у других с узлами дела пошли лучше, чем у нас.

В груди неприятно ёкает. Это не ревность… не совсем. Но угрюмая, тяжёлая нота всё же появляется, оставляя горечь во рту.

Я давлю её, задвигаю глубже.

Не моё. Не сейчас.

Это не про меня.

Не про мою жажду вбить в неё свой след и назвать своей.

Это про неё.

Про то, чтобы ей было лучше. Безопасно. Спокойно.

Виски бурчит что-то в ответ — невнятно — и, скривившись, медленно поднимается на ноги.