Чтение онлайн

То, что это оказалось ложью, ничего для них не изменило.

А для меня — да.

Вина грызёт меня, как бешеная собака, впивающаяся в кость.

Чем я лучше их?

Где граница между теми, кто его унижал, и мной?

— На каком расстоянии? — хриплю я, наконец находя голос.

Десять минут, — отвечает Призрак. — Пятнадцать, может быть.

Кроме меня, жесты понимает только Чума, поэтому я поворачиваюсь к остальным:

— Он говорит, что увидел конвой в десяти–пятнадцати минутах отсюда, — сообщаю я, и голос у меня становится тяжёлым, как свинец. — Наш график только что пошёл по пизде. Нужно готовиться.

Я даю словам осесть. Тяжесть ситуации укрывает комнату, как траурная пелена.

— А что с Айви? — спрашивает Валек, его холодный взгляд скользит к омеге, укрывшейся в центре своего гнезда. И впервые, сколько я его знаю, в этом взгляде появляется что-то мягкое.

Чуть-чуть человеческое.

— Она остаётся наверху. Вне поля зрения, — отвечаю я и перевожу взгляд на Чуму. — У тебя осталось что-то из того подавителя? Сколько?

— Я прихватил дополнительные флаконы, — отвечает он, но неуверенность слышна даже в его спокойном голосе. — Но запах её течки всё ещё держится в доме. Полностью скрыть я его не смогу.

Лицо Айви становится таким красным, что соперничает с её огненно-рыжими волосами.

— У меня есть идея, — вмешивается Валек.

— Опасно, — сухо комментирую я. — Но давай послушаем.

— Здесь же вентиляция по всему дому, — Валек поднимает голову, взгляд скользит по потолку. — Можно разбить пару флаконов внутри системы. Пусть вещество разойдётся по всем комнатам.

Я колеблюсь, бросая взгляд на Чуму.

— Сработает?

— Почему ты вообще спрашиваешь его? — возмущается Валек, будто я его лично оскорбил.

— Потому что он у нас умный, придурок, — бурчу я.

— Я вообще-то был, блядь, серийным убийцей! — возражает Валек.

— Ага. Которого поймали, — откликается Виски, даже не поднимая головы.

Валек посылает ему взгляд такой грязный, что можно ботинки вычистить, но возражать не спешит.

Айви же просто смотрит на него, глаза расширились, рот приоткрыт — будто только сейчас осознала, что это не просто слух.

Прекрасно. По возвращении в Шато я буду разгребать последствия.

Чума на секунду задумывается, наклоняя голову — как всегда, сначала анализирует, потом говорит:

— План… необычный, — признаёт он. — Но теоретически да. Химикат должен связаться с ароматическими молекулами в воздухе. Этого может хватить, чтобы сбить след. Попытаться стоит.

— Значит, так и делаем, — говорю я, чувствуя, как в груди становится тяжелее. — Сработает или нет — Айви остаётся здесь. Двое на постоянной охране, остальные — встречают конвой снаружи. Никто не заходит в этот особняк. Всем ясно?

Они даже не кивают — по глазам видно, что поняли всё до последней буквы.

Айви переводит взгляд с одного на другого. Она нервничает — ну ещё бы — но держится так же стойко, как любой элитный боец.

Хотя есть одно, что её выдаёт.

Аромат.

Её запах волнуется, дрожит, смешивается с лёгким страхом — и, чёрт подери, я хочу укрыть её от всего мира.

— Тебе не о чем переживать, маленький кролик, — говорю я ей мягко. — Мы не дадим тебя в обиду.

— Я не переживаю, — огрызается она, резко, колко.

Приходится подавить улыбку.

Настоящая дикарка.

Ну… ей и приходилось быть такой.

А я просто надеюсь, что со временем она поймёт: теперь ей ничего не угрожает.

Не с нами.

Потому что есть одна истина, одна кость, за которую я буду держаться зубами до самого последнего вздоха:

Айви — наша.

Наша омега.

Наша пара.

Недостающий кусок наших искалеченных душ.

И если кто-то дерзнёт попытаться отнять её у нас — пусть боги помогут ему.

Этот тёмный омегаверс разворачивается в израненном войной, жестоком дистопичном обществе, где социальная иерархия альфа/бета/омега возведена в абсолют. Альфы занимают почти все властные позиции, а омеги — на самом дне системы, имея едва ли какую-либо свободу.

Сверхъестественных или паранормальных элементов здесь нет.

Книга затрагивает тяжёлые темы, включая:

• подавление и эксплуатацию омег;

• перекошенную, болезненную систему власти;

• пытки, похищение;

• пережитое сексуальное насилие и страх его повторения;

• травмы детства, пренебрежение и эмоциональное запустение;

• угрозу эвтаназии для тех, кто «не вписывается» в нормы;

• дегуманизацию обезображенного альфы;

• жестокость, смерть родителей и отказ от ребёнка;

• морально серых альф, чья жестокость соседствует с преданностью;

• беспощадные стычки между альфами, иногда — чтобы справиться с безумным эффектом омега-аромата;

• экстренные ситуации, связанные с течкой;

• графическое насилие, боевые сцены, кровопролитие и хаос.

Важное уточнение: все проявления насилия над омегой происходят только извне, а не со стороны её стаи.