Чтение онлайн

Он ухмыльнулся. Этот ублюдок был самым капризным нытиком в мире.

— Я болел, напомню. Может, ты мне голову помассируешь?

— Ты ненавидишь прикосновения. А я ими питаюсь. И вот к сути… — Он пожал плечами и смачно прихватил еще несколько ложек супа.

— Ты сегодня вообще собираешься к делу перейти?

— Всегда такой нетерпеливый. — Он положил ложку в контейнер. — Я тут подумал: мы облажались с этой идеей со стикером.

— Да ну? Гений догадался. Благодаря тебе я выгляжу как мудак. Я признался ей в любви, а она отчалила в закат с этим профессором. Отличный совет, хренов мудрец. — Я подошел к холодильнику и налил себе сока.

Кингстон усмехнулся:

— Я не про то, что ты признался. Это было правильно. Я про то, как ты это сделал. Ну не та Руби, чтобы на стикеры реагировать.

Нет. Она из тех, кто разрывает твою душу на части. Кто влезает так глубоко, что дышать без нее не можешь. А потом просто уходит. Как ни в чем не бывало.

— Хрен с ним. Было тупо, не хочу это обсуждать.

— Ривер. — Голос у него стал серьезным. — Посмотри на меня.

— Ну?

— Ты ее любишь. Признаться в этом не было ошибкой.

— Я уже пережил. Мне и раньше жилось нормально. Все это было ошибкой.

— Не согласен, — сказал он.

— Конечно. Возражать — твое любимое занятие, — буркнул я и пошел к аптечке. Голова раскалывалась. Грудь ныла — тупая боль, от которой не спрятаться. Я проглотил пару таблеток и запил соком.

— Я знаю, что тебе было нелегко. Что потеря мамы и отца была особенно тяжелой для тебя. Я-то почти ничего не помню, а ты — все. И ты ведь тогда в больнице провел кучу времени, знал, что родителей уже нет. Мне досталось куда легче, — сказал он. И я опешил.

Что за нахрен?

— Не твое дело. Это не твоя вина.

— Ты всегда был для меня лучшим братом. Черт, лучшим человеком. — Его глаза вдруг стали влажными.

— Ты сдохнешь, да? Рак? Что происходит?

Он хмыкнул:

— Нет. Я просто переживаю. Ты — хороший человек. Ты заслуживаешь быть счастливым. Сказать Руби, что любишь ее — это правильно. Ради этого и живем.

— Слова самого главного бабника в округе. Ты ни разу не говорил женщине, что любишь ее.

Я попытался не дать слезам пробиться и перевести все в шутку.

— Эй, я от любви не бегаю. Просто люблю много женщин, но недолго. — Он усмехнулся. — Но я не закрываюсь, как ты. Потому что у меня не было таких потерь. А ты… ты изменился, когда появилась Руби.

Я облокотился на кухонный остров и скрестил ноги.

— В каком смысле?

— Ты стал… живее. Светлее. Меньше злился на все подряд. Она шла тебе на пользу.

— Ага. И чем все закончилось? Как и начиналось — взрывом. Я нарушил правила. А она просто играла.

— Да брось, брат. Ты правда в это веришь? Ты же знаешь ее. Это не в ее стиле. Она, как и ты, всегда говорит прямо. Она никогда не извиняется за то, кто она есть. И вряд ли она вдруг так резко изменилась.

Если честно, логически я понимал, что это правда. Черт, я знал, кто она такая. Но я больше ни в чем не был уверен.

— Ну, ее парень приехал, чтобы забрать ее в город. Она даже не попрощалась. По-моему, довольно четкий знак, что я все не так понял.

— А мы точно это знаем?

— Мы точно это знаем? Мои глаза мне наврали, что ли? Я видел их вместе на кухне. Она уехала, ни слова мне не сказав после той записки. Так что да, мы все знаем.

— А ты уверен, что она видела эту стикер?

Я застонал:

— Кинг, я тебя люблю, брат, честно. Но у меня башка трещит, а сердце — тот самый орган, в существование которого я и не верил, пока Руби не появилась в моей чертовой жизни, — теперь разбито к хренам. Я больше не могу об этом говорить. И пытаться во всем разобраться — бессмысленно. Все, как есть. Все кончено. У меня остался один день, чтобы поваляться в своей жалости, прежде чем снова выйти на работу. И я хочу провести его в одиночестве.

Он кивнул, снова посмотрел в миску, доел пару ложек супа и встал. Подошел ко мне, залез в задний карман и сунул в руку желтый стикер.

Да твою ж мать.

Этот кошмар никогда не закончится. Я глянул на бумажку и прочитал:

Только что видел Руби в Magnolia Beans. Похоже, она теперь живет здесь. Кто теперь лучший брат?

— Ты о чем вообще? Она же уже начала новую работу в университете. И какого черта ты опять пишешь это на стикере?

— Думал, это теперь твой новый язык любви. — Он пожал плечами. — А по делу: да, она начала новую работу. В Fresh Start. Они с Сейлор ищут дом для аренды. Пока ты тут жалеешь себя, жизнь продолжается. Девчонки, кстати, все знали, но Руби не хотела, чтобы они кому-то говорили. В итоге Ромео допер, рассказал нам утром. А потом я увидел ее своими глазами.

У меня все плыло перед глазами.

— Откуда ты знаешь, что она работает в Fresh Start?

— Ну, начнем с того, что я не спрашивал у нее об этом через стикер. Я наткнулся на нее. Спросил, что она там делает. Она сказала, что устроилась в Fresh Start и что они с Сейлор подыскивают жилье.

— Но ведь ее парень был тут. Я это не выдумал. Все это не имеет смысла. — Я начал метаться по кухне, впервые за последние дни ощущая проблеск жизни внутри.

— Забавно, что ты об этом заговорил. Я тоже спросил про этого ботаника-профессора. Она сказала, что он просто приехал, чтобы убедиться, что она не отказалась от работы из-за него. Они друзья. Он просто хотел ее поддержать.

Блядь.

Блядь.

— Ага.

— Ага, придурок. Ты конкретно облажался.

— Значит, она не подписала контракт?

— Видимо, нет. Но думаю, она все же нашла тот стикер, — сказал он, роясь в кармане и доставая еще одну.

Он протянул мне бумажку, и я прочитал:

Ты любил меня настолько, чтобы написать это на стикере, но недостаточно, чтобы поговорить со мной лично. ?

Я тяжело выдохнул и провел рукой по волосам.

— Похоже, я все неправильно понял.

— Вот уж неожиданность. Читать людей — явно не твой дар. Ты всегда первым делом думаешь о худшем. Я же, наоборот, отлично в этом шарю. — Он с довольной рожей закинул в рот шоколадное печенье.

— Ах да? Идея со стикером была твоей, между прочим. — Я уставился на ее записку, не зная, что теперь делать. Она теперь меня ненавидит?

Я ведь по сути обвинил ее в том, что она переспала с тем профессором.

Что врала мне все это время.

Что прыгнула из моей постели в его.

— Ну что ж. Не все партии выиграешь. Зато счет у меня пока неплохой.

— И что теперь делать, гений?

Он доел и расплылся в широкой ухмылке, когда его телефон завибрировал. Он взглянул на экран: