Чтение онлайн

Темнело быстро. Когда я спускалась вниз ко входу расщелины, неровности каменных плит уже было сложно различать. В итоге спрыгнув на половине высоты, я неловко завалилась на правое колено и чуть совсем не рухнула на бок. Хреново. Моё состояние явно ухудшилось… Вновь загремели небеса. Поднялся влажный ветер. Дождь приближался. Нужно было спешить.

При помощи растущего в десяти метрах от входа в моё укрытие лопуха, я собиралась добыть воду. Во-первых, спрятала пустую бутылку в самом кусте лопуха, крепко закрепив её основание при помощи трех веток, во-вторых, из самого крупного листа скрутила открытую воронку и, не меняя естественного направления растения, приставила импровизированное жерло к горлышку бутылки. Если ветер будет слишком сильным, едва ли эта конструкция сработает, но если все звёзды и ветра сойдутся – утром у меня всё же будет в наличии питьевая вода. Подумав так, я до дна осушила бутылку Нэцкэ и проделала с ней то же самое, что со своей бутылкой, при помощи ещё одного раскидистого листа лопуха. Отлично. Теперь я без воды, но с двойной надеждой… Просто замечательно.

Прихрамывая на правую ногу я направилась к своему укрытию, из-за темноты уже почти не видя обратного пути. Наконец проникнув через щель в пещеру – не уверена, что пространство столь скромного размера можно так называть – я с облегчением выдохнула. Темнота здесь уже была непроницаемой. В который раз за последний час у меня заурчал желудок. Я не ела со вчерашнего дня. Нехорошо. Может быть из-за этого я себя так паршиво и чувствую. Решив так, я на ощупь достала из рюкзака полиэтиленовый пакет с жареной куропаткой. И сразу же поняла, как сильно сглупила: её нужно было съесть ещё в начале дня – судя по запаху, мясо абсолютно точно протухло. Странно, но от этого открытия сильного разочарования я не испытала. Просто поплотнее повторно завязала пакет и положила его обратно в рюкзак, чтобы не привлечь запахом плотоядных животных. Итак, как охотиться без стреляющего оружия? Очевидно, мне необходимо прекратить движение и на некоторое время обосноваться на одном месте, чтобы пустить в ход свои силки. По ним меня могут отследить – это опасно. Но другого варианта у меня попросту нет. Было бы лучше установить силки сегодня, но в такой непроницаемой темноте я сама скорее угожу в чью-то ловушку, чем вслепую смастерю свою. Из положительного: я избежала обезвоживания, я нашла неплохое убежище для ночлега…

Я пощупала правое предплечье, проникнув пальцами под рукав куртки. Лимфоузел сразу же дернулся, руку поразила острая, но быстро схлынувшая боль. Я непроизвольно зашипела и зажмурилась, но темнее в глазах не стало. Из отрицательного: моё предплечье всё больше воспаляется, у меня нет пищи и я не установила силки, что значит, что завтра наступят вторые сутки моего голодания, и… Дикой больше нет. Хотя последний факт даже в список “просто отрицательного” нельзя пристроить – это уже список “откровенно отвратительного”. Даже если меня в итоге убьёт состояние моей руки, это видится мне не таким ужасным, как то, что Дикой… Её больше нет. Возможно, у меня начинает прогрессировать депрессия. А у Тринидад никогда не было депрессий. Хотя она и пережила хренову кучу человеческих потерь в своей жизни. Устойчивость перед депрессивными настроениями была её личной фишкой. Или я не до конца понимала её, потому что, если смотреть правде в глаза, знала я о ней совсем немного, хотя, быть может, чуть больше, чем дано было знать остальным…

В пространстве у выхода из укрытия коротко блеснула яркая молния, за которой сразу же приглушенно прогудел гром. Я прислушалась. Снаружи начался дождь.

Решено: если стану совсем плоха, попробую выйти на кого-нибудь из оставшихся в живых. Пусть прикончат меня. Так хоть приблизят себя к выходу из этого места. Было бы жаль умирать бессмысленно. Но это не про Дикую. Она умерла в попытке спасти меня. Это точно не бессмысленно. Героизм не бессмысленен…

Завалившись на спину, я натянула на голову капюшон куртки и, несмотря на гром и молнии, и щиплющиеся глаза, из-за не покидающих их границ слёз, я практически сразу провалилась в сон.

День 8.

Всю ночь шёл моросящий дождь. Я несколько раз просыпалась и слышала, как он тихо барабанил снаружи, прямо над моей головой. Дважды снился один и тот же мучительный кошмар, в котором предсмертное эхо раз за разом произносило то моё имя, то имя Дикой. Один раз приснилось, будто тело Дикой уносит на своей спине лев. В другом сне её тело превращалось в крохотные песчинки и развеивалось по ветру. Просыпаясь в холодном поту, я понимала, что все эти яркие картинки – лишь бред.

С каждым часом в моём укрытии становилось всё прохладнее… Пробуждение давалось мне с трудом и только окончательно проснувшись при тусклом дневном свете, пробивающемся через узкую щель, являющую собой вход в пещеру, я поняла, что причина увеличившегося холода может быть не только внешней, но и внутренней. Меня знобило. Причём не так, как накануне. Значительно сильнее. На лбу проступила испарина, пальцы тряслись, зубы клацали… У меня явно поднялась температура.

Где-то снаружи, не совсем близко, но всё же неподалёку, вдруг раздался тягостный рык. Как будто большой зверь, вроде льва, угодил в капкан… Рык продолжался недолго, словно удалялся и скоро окончательно стих. Это точно был лев. Совсем близко. Я машинально потянулась к рюкзаку и наощупь вынула из него баночку с кровью Чёрного Страха… Отпугнёт ведь. Но не только льва. В желудке заурчало и одновременно снаружи вновь раздался рык. Всё так же не воодушевляюще далеко. Взвесив все за и против, я решила, что остаться не съеденной львом я всё же хочу больше, чем съесть прожаренной дичи. Так что отпугнуть зверя придётся. После чего придётся искать новые варианты пропитания. Значит сегодня придется попробовать искать пищу растительного происхождения.

Я еле заставила себя встать на четвереньки, а после продвинуться к выходу. Оказавшись снаружи, я сразу же зажмурилась от дневного света, хотя день был очень пасмурным, словно его нарисовали тёмным грифелем. Поднявшись на ноги, я ощутила, как сильно ноет моя поясница и в принципе вся спина. Попытка потянуться закончилась тем, что меня так сильно заштормило, что я остановила руки на полпути ко взлёту. Тяжело выдохнув, я откупорила баночку с кровью Чёрного Страха и начала разливать её на камнях, земле и растительности у самого входа в расщелину. Всё это время я прислушивалась, но звериного рёва больше не слышала. Закончив с этим, я закрутила баночку, забросила её в пещеру и неровным шагом направилась к лопухам. Бутылку Нэцкэ я обнаружила перевёрнутой и полностью пустой. Но это не стало самым большим моим разочарованием. Самым большим моим разочарованием стало то, что вторая бутылка, наполнившаяся дождевой водой почти наполовину, выскользнула из моих дрожащих пальцев, лишь стоило мне её взять. Вся вода мгновенно пролилась – не осталось и капли. И вдруг, в этот момент, я ощутила страшное – совершенное безразличие. Мне было абсолютно наплевать на то, что только что я собственноручно лишила себя не только воды, но и шанса раздобыть дичь. Как будто от этих двух пунктов не зависела моя жизнь. Как будто жизнь стала не важна. Как будто я предпочла бы умереть в тех зыбучих песках вместо Дикой…

Я нагнулась, чтобы поднять пустую бутылку, хотя не испытывала в этом нужды, что само собой было ужасно… Я хотела немногого – вернуться в пещеру и заснуть, и не просыпаться, пока всё не закончится, вообще всё, возможно даже моя жизнь, и так и собиралась поступить, как вдруг… В пяти сантиметрах от моей руки в землю вонзилась стальная стрела. Моя болящая рука машинально дернулась в сторону…

Лук остался в Конкуре! Очевидно, его нашёл тот, кто пока ещё не успел обучиться навыку меткого попадания в цель… Я резко обернулась…

Глава 28.

День 6.

Тринидад.

Я бросилась к Джекки слишком поздно – зыбучие пески уже затянули её по бёдра. В итоге меня засосало даже быстрее, чем её – за считанные секунды я с головой ушла под песок. Дальше всё происходило стремительно быстро: сначала меня затягивало вниз, я не могла дышать, затем моя голова почти вынырнула на поверхность – в эти короткие секунды я услышала эхо – после мой ремень за что-то зацепился, я словно насадилась им на нечто острое, песок начал обтекать меня со спины. Ещё несколько секунд – и моя голова всё же вынырнула наружу, вместе с чем я сразу же сделала вдох и распахнула забивающиеся пылью глаза. С этого момента я вновь смогла наблюдать за тем, что происходит: гора под нами треснула, тем самым спровоцировав сход песчаной лавины. Теперь песок обтекал меня со всех сторон, в то время как я повисла на небезопасно тонкой ветке высохшего дерева, застрявшего между каменных плит. Я не полетела вниз с лавиной и у меня всё ещё оставался шанс удержаться… Я схватилась за соседнюю ветку и чуть не выронила колчан. Заметив, как из него выпадает две стрелы, я успела схватить только одну и поспешно сунуть её обратно за спину… Песка становилось всё меньше и меньше, его оставалось уже мне по бёдра… Я начала попытки вскарабкаться на дерево, но была подвешена слишком неудобно – ничего не получалось… Вновь и вновь я старалась зацепиться за спасительное дерево руками, но мои пальцы раз за разом предательски соскальзывали… Я боялась. Но не понимала, что боюсь даже не того, что в любую секунду могу стать частью смертоносной лавины. Я по-настоящему боялась того, что услышала от эха. Две буквы. Первой, самой яркой буквой, определённо точно прозвучала буква “Д”, и я не сомневалась в том, что в конце эхо треснуло мне по ушам буквой “К”.

Джекки.

Меня спасла сухая коряга, слезть с которой я пыталась на протяжении получаса. Может быть в подвешенном состоянии я провела даже больше времени, но точно не меньше. Когда же я наконец сумела взобраться по своей ветке на ствол коряги и наконец отцепить свой ремень от её цепких, кривых пальцев, я едва не разсентиментальничалась и чуть не поцеловала её. Но вскоре поняла, что виной моего расшатанного состояния является даже не моя чуть не свершившаяся дважды гибель: сначала в песках, затем из-за падения с высоты. Виной была свершившаяся гибель Отмороженной…

Резко отстранив лоб от голой поверхности коряги, я начала поспешно продвигаться по её гладкому стволу к ближайшей из двух каменных плит, за которые она зацепилась. Дальше один-два-три-пять скачков с камня на камень, и я снова стою на твёрдой земле.

Первым делом я перепроверила колчан. С ним дело обстояло крайне плохо – из десяти стрел у меня осталось всего лишь три! Хреново, конечно, но не критично. Критично было бы, если бы у меня не осталось ни единой стрелы, лишь голая тетива. Так, дальше…