Чтение онлайн

Почти миновав главную улицу, Клод уже, было, вздохнул с облегчением от того, что ему удалось проделать весь путь не став жертвой любопытства соседей, но, внезапно, услышал голос, который слышать желал меньше всего.

— Господин Лезьё! — к нему, подбирая юбки, устремилась мадам Бонн, причем с такой поспешностью, словно Клод мог в любой момент сорваться с места. Но Клод остался стоять, сжимая в пальцах трость, как и предписывали ему приличия, желая женщине провалиться сквозь землю.

— Мадам Бонн, — довольно холодно ответил он на эмоциональное приветствие женщины, даже не приподняв цилиндр. Мадам Бонн была последней среди тех, кого он желал бы сейчас видеть.

— Это всё так ужасно, — с ходу воздохнула мадам Бонн и снова заговорила скороговоркой, как делала всегда, когда торопилась приблизиться к интересовавшей её вещи. — Столько смертей в одном месте и за каких-то полгода!

— Такова жизнь, — с философским смирением изрек Клод, слегка пожимая плечами. Пожалуй, это было его единственной защитой в этот момент.

— Ваш брат покинул нас в самом начале жизни, а вы можете сказать лишь то, что она такова? — почти с негодованием воскликнула мадам Бонн, хмурясь и едва не топая ногами.

— Если вы можете сказать что-то ещё, то скажите, — всё так же без эмоционально ответил Клод, делая неширокий приглашающий жест.

— Как вы можете столь спокойно относиться к этому? — продолжала мадам Бонн, делая вид, что не заметила его обращения. Клод невесело усмехнулся, отворачиваясь в сторону. Он не был спокоен, но дал самому себе слова, что об этом никто не узнает. Сейчас он даже был благодарен за свою репутацию несерьезного и ветреного молодого человека, которая позволяла прикрыть его нежелание отвечать более обстоятельно. Пусть думают, что ему все равно, и он переживает это куда легче, чем на самом деле.

— Скажите честно, господин Лезьё, вы знали о том, что ваш брат может умереть? — спросила мадам Бонн, внезапно понижая голос в попытке создать иллюзию доверительной беседы.

— Прошу прощения? — переспросил Клод. — Я, разумеется, имею представление о том, как устроен мир и…

— Ах, я вовсе не об этом, господин Лезьё! — воскликнула мадам Бонн, закатывая глаза, и тут же снова перешла на неестественный шепот. — Видите ли, некоторые, с вашего позволения я не буду говорить, кто, считают, что ваш брат покончил с собой, или, что ещё хуже, убит!

Клод замер, не в силах пошевелиться. Стоявшая перед ним женщина требовала, что бы он опроверг правду. Это было почти так же ужасно, как и подтвердить её. Он многое бы отдал за то, чтобы узнать, кто был автором этого предположения, и что послужило для него почвой, но мадам Бонн ни за что бы не призналась, кто был этим человеком.

— Нет, — с трудом проговорил он, качая головой и стараясь отогнать навязчивое видение убийства брата, — это более, чем естественная смерть.

Возможно, это могло быть правдой, учитывая пристрастия его брата. По крайней мере, Клод успокаивал себя этим. Во всяком случае, он не мог ответить ничего другого без опасения сделать столь неприглядную правду достоянием общественности и их семья и в самом деле вместилище всего дурного. Но мадам Бонн, которая отчаянно желала поведать марнскому обществу узнанные ею подробности, не была удовлетворена таким ответом.

— Неужели ваш брат бы болен? — спросила она, поднося к лицу затянутую в перчатку руку и так притворно удивляясь, что Клода бросило в дрожь от этой театральности и захотелось поаплодировать столь жалким попыткам завоевать его доверие.

— Да, был, мадам Бонн, — с усилием ответил он. Можно ли было считать, что Жером и вправду не был здоров, раз предпочитал столь странные развлечения? Можно ли считаться отклонением то, что для него было нормой? Клоду не хотелось думать, что его брат был сумасшедшей, даже сама мысль о том, что он мог иметь некоторые отклонения, очень осторожное, но не менее неприятное выражение, была ему отвратительна. В такие минуты он невольно и с некоторым ужасом задумывался о том, какие демоны прячутся в глубине его собственного сознания? Но отсутствие очевидного ответа пугало его сильнее, чем его наличие: Клод прекрасно знал о том, что не существует безупречных людей. Жером не был ненормален, к гибели его привели пороки, которым он не смог противостоять. Эта мысль была единственным, что примиряло Клода со смертью брата. Мысль, что не Жером был виновен в собственной смерти, а другие люди, которые толкнули его на этот путь, внушили ему эту извращенную философию боли… Винить брата в том, что ему не хватало сил отказаться от такой жизни, Клод не мог.

— Ах, какой ужас, — сокрушенно покачала головой мадам Бонн. — Кто бы мог подумать!

— До некоторого времени даже я, — как можно более спокойно ответил Клод. Он старался убедить себя в том, что не врет, а лишь не говорит всей правды. Одна ложь, слишком серьезная, уже была на его совести, хоть он и пытался оправдать себя тем, что это, так же, как и сейчас, была ложь во благо.

— Вам сейчас, должно быть, очень тяжело, — снова вздохнула мадам Бонн. — Вы, все-таки, лишились единственного близкого родственника….

— Благодарю за заботу, я чувствую себя намного лучше, — резко оборвал её Лезьё. — У меня, к счастью, есть великолепная кузина и великолепный друг, которые не позволят мне зайти в моей скорби слишком уж далеко.

— А ваш отец? Он, наверное, будет в ужасном горе, когда узнает о случившимся.

Клод снова бросило в дрожь, и он ещё сильнее сжал трость. Их отцу не было никакого дела до того, чем живут его сыновья. Он оставил без внимания смерть женщины, которую, как говорили многие, любил, на что же могли рассчитывать его дети? Он даже не написал отцу сам, зная, что это сделает его поверенный.

— Ужасно, что все это случилось, когда вас не было здесь, — мадам Бонн, казалось, готова была продолжать разговор до тех пор, пока он не дал бы нужной ей информации.

— Возможно, будь я здесь, мой брат был бы жив, — не удержался Клод и, поняв, насколько опрометчиво поступил, проговорив эти слова, быстро коснулся пальцами полей цилиндра и так же быстро поклонился. — Простите, мадам Бонн, но меня ждут дела.

— Ах да, разумеется, вам же столько всего нужно сделать, — всплеснула руками мадам Бонн и Клод едва удержался от едкого замечания о том, что ей тоже предстоит много работы, связанной с передачей его слов во все гостиные округи.

— До встречи, — отрывисто бросил он, резко разворачивался и быстро защищал данные по улице.

***

Спустя несколько часов Клод сидел в полумраке малой гостиной «Терры Нуары» и, подперев голову рукой, сжимал пальцах стакан, на дне которого слабо золотилось виски из личных запасов герцога Дюрана. От прежней иллюзии уверенности не осталось и следа, и сейчас он выглядел даже несколько жалко. Тонкая прядь, упасшая на лоб, и устремленный в пространство взгляд, только усугубляли это впечатление.

Герцог Дюран сидел в кресле напротив, не сводя друга задумчивых и напряженных стальных глаз, пытаясь понять, насколько его друг близок к той пропасти, к которой он неоднократно подводил его в своих мыслях. Клод, безусловно, страдал, но, кажется, уже не был близок к помешательству так, как несколько дней назад. Это давало надежду, что рано или поздно он оправится от этой трагедии настолько, чтобы жить почти так же, как раньше. Дюран всегда считал доброту чем-то вроде слабости, полагая, что сила должна быть обязательно грубой, но вид отчаянно сопротивлявшегося Клода, которого он справедливо считал одним из самых добрых людей, которых ему довелось повстречать, невольно заставлял задуматься о том, что доброта дает не меньшую силу.