Чтение онлайн

========== Глава 46 ==========

***

Как только Ида переступила порог «Виллы Роз» к ней кинулась бледная Жюли. Маркиза Лондор с округленными глазами и сползшей с плеч шалью выглядела действительно напуганной и встревоженной. Моник, не менее бледная, стояла в дверях гостиной и опиралась рукой на косяк, словно боялась, что упадет, как только попытается сделать хоть шаг.

— Ида, умоляю, скажи, что не случилось ничего серьезного! — воскликнула Жюли, хватая сестру за плечи и напряженно глядя в её глаза. Виконтесса Воле молчала, видя, как лицо тяжело дышавшей Жюли становится ещё бледнее.

— Ида… — прошептала Жюли, бессильно опуская руки и прижимая их к груди отступила назад. Когда она обернулась и обменялась быстрым, почти поверхностным, взглядом с Моник, Иде показалось, что они уже все знают и всего лишь ждут, когда она расскажет им. Она не могла говорить о смерти с тем спокойствием, с каким о ней говорил герцог де Дюран. Совершенно некстати в голове проскользнула мысль, что никто из их родственников не умер тихо и спокойно: каждая смерть в семье Воле была внезапной и оглушающей. Словно судьбе было мало посланных им испытаний и она хотела проверить остававшихся в живых ещё и смертями близких.

— Жером умер, — произнесла Ида, собиравшись с силами. В этот момент она чувствовала себя, как приговоренный к казни, который осознает, что нож гильотины скользнул вниз, и, одновременно, как палач, который отпустил веревку. Примерно такие же чувства должен был испытывать и Клод, когда с его губ сорвались эти слова.

Моник шумно выдохнула, закрывая рот рукой, и, пошатнувшись, прислонилась плечом к дверному косяку. Жюли несколько мгновений смотрела прямо перед собой, продолжая прижимать к груди руки, а затем медленно, словно во сне, перекрестилась.

— Во имя всего святого… — прошептала она, переводя пустой, непонимающий взгляд на сестру. — Как же так? Он же ничем… Ему же всего лишь двадцать один…

— Смерти всё равно. Сердце останавливается тогда, когда ему надоедает биться, — пожала плечами Ида, стараясь хотя бы выглядеть спокойной. Когда все вокруг теряли рассудок, должен был быть кто-то, кто сохранял трезвость и в их семье, Ида была даже благодарна за это, этим человеком являлась она. Необходимость сохранять хотя бы внешнюю невозмутимость неизбежно помогала привести в порядок чувства намного быстрее, чем это делали окружающие. Необходимость думать о других и о сотне различных проблем не позволяла сосредотачиваться на горе и самозабвенно тонуть в слезах. Со временем показное равнодушие перерастало в равнодушие истинное и в глубине души Ида боялась, что рано или поздно станет обладательницей такого же циничного сердца, каким обладал Эдмон.

Младшая Воле надрывно вздохнула и закрыв лицо руками, бросилась наверх по лестнице, уже в середине своего пути перестав сдерживать слезы и оглашая «Виллу Роз» громкими рыданиями. Жюли, все свои слезы потратившая на оплакивание маркиза де Лондора и обладавшая более сильным характером, осталась в холле. Несколько мгновений она почти не отрываясь глядела Иду, а затем, шагнув назад, в открытые двери гостиной, спросила:

— От чего он на самом деле умер?

Ида не двинулась с места. Обсуждать с Жюли подробности она была не в силах, а потому предпочла сделать вид, что не обратила внимания на то, как сестра пригласила её в гостиную.

— Я же сказала, остановилось сердце. Он, должно быть, умер во сне, — как можно спокойнее произнесла она.

— Ида, Жером был совершенно здоров. Он никогда не жаловался на боль в сердце. Он вообще никогда не болел и ты прекрасно это знаешь, — упрямо качнула головой Жюли и, делая быстрый шаг обратно к сестре и понижая голос, спросила: — Он покончил с собой?

Виконтесса Воле попыталась, было, качнуть головой, но под испытующим взглядом Жюли, это движение, которое должно было быть уверенным, получилось больше похожим на выражение сомнения. Маркиза Лондор тяжело вздохнула и опустила голову, принимая жест сестры за подтверждение своих мыслей.

— Что он сделал? — прошептала она, не поднимая головы. — Из-за чего? Он оставил записку? Хоть что-нибудь, что объяснило бы, почему он так поступил? Господи, поверить не могу, что он, даже при всей своей склонности к меланхолии…

— Жюли, — резко оборвала её Ида, которая была больше не в силах слушать это, — он не кончал с собой.

— Тогда как он умер? — неожиданно громко воскликнула Жюли, резко вскидывая голову и сверкая глазами, которые внезапно стали похожими на два ярких сапфира. — Я знаю, что ты лжешь. Там произошло что-то, что…

Не говоря ни слова, виконтесса Воле схватила Жюли за руку и решительным шагом направилась в единственное место в этом доме, где она могла спокойно рассказать обо всем произошедшем: в свой кабинет. Плотно закрыв дверь и повернув в замке ключ, Ида быстро метнулась к окну и зачем-то задернула портьеры, словно боялась, что то, что она скажет станет известно всему миру, если в этой комнате останется хотя бы одна щель, которая будет пропускать свет. Маркиза Лондор с некоторым недоумением и почти ужасом наблюдала за этими приготовлениями, не в силах произнести не слова. Наконец, удостоверившись, что ни один звук, ни одно слово или вздох, не выйдет за пределы комнаты, средняя Воле перевела взгляд на Жюли и негромко произнесла, глядя точно в глаза, сестры:

— Его убили.

Жюли, хоть и ожидала ужасных подробностей, оказалась к ним не готова и потому едва не потеряла сознание и осталась стоять на ногах только лишь потому, что Ида вовремя поддержала её.

— Во имя всего святого, Ида, что… — пробормотала она и невидящим взглядом обвела комнату. Виконтесса Воле помогла сестре добраться до стоящего поблизости кресла и молча направилась к своему столу за стаканом воды. Нужно было дать Жюли время осознать и смириться с произошедшим, смириться с тем, что их брат не просто умер, а пал жертвой ужасного преступления. Только сейчас он подумала о том, что, наверное, так же ужасно чувствовала себя мадам Шенье, когда узнала о смерти своего брата. Быть может, Жоффрей точно так же поддерживал растерянную мать, как Ида поддерживала Жюли. Что ж, они заплатили за однажды совершенное преступление. Единственной несправедливостью было то, что большую цену заплатил ни в чем не виновный Клод.

— Боже мой, — прошептала Жюли, закрывая рот рукой и поднимая полные слез глаза на Иду, которая вернулась к ней со стаканом воды, — что же теперь будет? Как Клод? Господи, он, должно быть, вне себя от горя.

— Клод держится хорошо, — как можно спокойнее ответила Ида. — Куда лучше, чем я могла себе представить. Когда я уезжала с ним оставался Эдмон.

— Уж он-то знает, как вести себя после убийств! — не сдержалась маркиза Лондор и, залпом осушив предложенный ей стакан. — С ним должна была остаться ты! Ты! А ты позволила этому…

— Он его лучший друг, Жюли, — резко перебила сестру виконтесса Воле.

— А ты его сестра! Ты знаешь его двадцать лет! — продолжала гневно отчитывать её Жюли, словно позабыв о том, что всего мгновенье назад не могла стоять на ногах. — Вы с ним были ближе друг другу, чем кто бы то ни было!

— Какая разница, кто кого будет утешать, когда наш брат убит! — почти выкрикнула Ида и её крик привел маркизу Лондор в чувство, заставив несколько пристыжено опустить глаза. — Не просто мертв, а убит, задушен, в собственном доме и не кем-то, а женщиной, которая была его любовницей!