Чтение онлайн

***

Ида появилась на пороге «Виллы Роз» одиннадцатого марта. У неё было такое по-детски счастливое лицо, что Жюли даже не верилось, что перед ней та самая Ида, которая совсем недавно покидала это место. За спиной средней виконтессы Воле маячил Филипп, куда менее радостный, чем его госпожа, и нагруженный какими-то пакетами, коробками и свертками.

— Боже, я так рада, что все уладила! — с порога заговорила Ида, расцеловав Жюли и даже опешившую Моник, — Теперь «Вилле Роз» уже никогда ничего не будет угрожать! Боже, да по этому случаю нужно немедленно устроить праздник!

— И откуда же у тебя столько денег? — спросила наконец пришедшая в себя Моник.

— Можешь сказать спасибо нашим дядям, — не переставая улыбаться ответила Ида, проходя в гостиную. — Они предложили мне помощь, а разве я могу отказать, когда мне предлагают помощь?

— Не может быть… — удивленно прошептала младшая Воле. — Они же…

— Тебе придется в это поверить. Кстати, — Ида выхватила у Филиппа одну из коробок так резко, что он чуть не уронил все остальные. — Прямо из Парижа, с улицы Севр.

С этими словами она сунула коробку в руки Моник, которая снова погрузилась в состояние оцепенения.

— Жюли, я знаю, тебе сейчас не до этого, но я просто не могла пройти мимо, потому что это вещи в твоем стиле, — Ида отобрала у Филиппа ещё одну коробку и два свертка, и передала их Жюли. Заметив в дверях Люси, которая робко переминалась с ноги на ногу, Ида схватила ещё один сверток и, небрежно кинув его служанке, сказала:

— Думаю, ты заслужила этот небольшой подарок. Не надо меня благодарить, мне это почти ничего не стоило.

При этих словах Жюли невольно содрогнулась. Почти ничего, лишь разрушенная жизнь, запятнанная репутация, бесчестье, позор. Подняв глаза на сестру маркиза Лондор встретилась с ней взглядом и вздрогнула снова — на этот раз от того, что весёлость Иды была такой же истеричной и нервной, как накануне того рокового дня. С губ средней виконтессы не сходила лучезарная, казалось бы, счастливая улыбка, но широко раскрытые глаза оставались серьёзными, полными грусти и усталости. Все резкие, почти дерганые движения Иды говорили о том, что она смертельно устала уже в начале пути и это не могло не пугать Жюли, которая с некоторых пор переживала за сестру куда больше, чем за себя.

***

Был уже вечер, когда Жюли завернувшись в шаль, зашла в комнату сестры. Ида, в ночной сорочке и просторном халате, сидела на широком подоконнике, подобрав ноги к груди и обняв их руками. Она даже не повернула голову, продолжив смотреть в окно. У неё было спокойное, даже равнодушное лицо и, казалось, она совершенно ни о чём не думала, либо же мысли её были о чём-то поверхностном. Жюли осторожно подошла к ней и дотронулась до плеча сестры. Ида продолжила смотреть в окно, не повернув головы.

— Ты меня осуждаешь? — внезапно спросила она. В её голосе, который скатывался в хрип из-за пересохшего горла, было и равнодушие, и интерес.

— Разве я могу осуждать тебя, — попыталась утешить её Жюли, садясь на подоконник рядом.

— Забудь о родственных связях и чувстве долга, — всё так же хрипло прошептала Ида. — Представь себя мадам Бонн или мадам Шенье, или маркизой Лондор, может быть даже Жозефиной или Катрин. Да кем угодно из тех, кто был бы раз моему падению.

Жюли молчала, недоуменно глядя на сестру и не зная, что ответить.

— Молчишь, — великодушно усмехнулась Ида. — А для них всё очевидно. Есть преступление, а значит должно быть и наказание. Казалось бы, самые беспристрастные судьи в мире. Но суть этой совершенной системы в том, что судят тех, кто не признает их законы.

— Ида, что случилось такого, что ты вдруг задумалась о мнении общества? — Жюли склонила голову на колено сестры и попыталась улыбнуться.

— Я поняла, что не стыжусь того, что произошло и ничуть об этом не жалею.

— Тогда почему тебя заботит то, что могут о тебе подумать? — Жюли недоумевала.

Ида несколько мгновений продолжала глядеть в окно, а затем, обратив к сестре задумчивое и серьёзное лицо, произнесла:

— Я боюсь не за своё будущее. Если, не приведи Господь, случится так, что у меня появится ребенок… Я не буду богата настолько, чтобы люди могли простить ей, или ему, его происхождение, а мне моё легкомыслие. Да и, кроме того, как, должно быть, унизительно знать, что твоя мать была содержанкой и ничуть не стыдиться этого, а ты — лишь следствие удовлетворения желаний одного из самых богатых людей Франции.

Старшая Воле молчала, сосредоточенно разглядывая крупную вышивку на халате Иды. До сих пор её не посещала мысль о том, что отношения, в которых находилась её сестра с герцогом Дюраном, могли закончиться чем-то подобным. И случись это в самом деле, он не изъявил бы желания жениться на виконтессе Воле. Не потому что не желал жениться вовсе, Жюли не знала, как Эдмон относился к вопросу создания семьи, а потому что желал видеть Иду совсем в иной роли, нежели герцогиней Дюран. Совершенно справедливо маркиза Лондор полагала, что если бы он хотел жениться на Иде, то вместо оскорбительного предложения быть его любовницей, он сделал бы ей предложение руки и сердца. А требовать от герцога Дюрана поступить так, как предписывала общественная мораль, было бесполезно.

— Но ты же ведь не допустишь подобного? — тихо спросила Жюли.

— Это дело случая, — качнула головой Ида, резко соскакивая на пол и расправляя затёкшие плечи. — Но пару средств я знаю.

Комментарий к Глава 25

Мой вынужденный отпуск наконец-то закончен, я с вами и готова продолжать с новыми силами)

========== Глава 26 ==========

Шли дни и всё время, не занятое делами и Идой, Эдмон проводил в седле, словно вихрь носясь по своим владениям. Стремительно приближалось событие, которого он с нетерпением ждал каждую весну — скачки были его единственной азартной страстью. У Дюрана уже стоял перед глазами огромный ипподром, сотни зрителей, дамы в роскошных нарядах, элегантные мужчины, жокеи на лошадях, шерсть которых блестит в лучах солнца, цветы, ленты, музыка, почести и всенародная любовь победителю. Красота, возведённая в абсолют и сведённая к интригам и жестокости.

В мир скачек Дюран попал во время своего обучения в Сорбонне, когда понял, что жить и путешествовать на высылаемые раз в месяц деньги невозможно. Начало было скромным — чужая лошадь и требование победы любой ценой. Теперь же в распоряжении герцога была великолепная конюшня, в которой насчитывалось много прекрасных экземпляров, но истинную любовь Эдмона снискал лишь вороной арабский жеребец. Куда труднее было завоевать любовь несколько строптивого животного, но приложенные усилия и потраченное время стоили того — Агат принес своему хозяину не одну красивую победу.