Чтение онлайн

Это что, чёртова улыбка, которую я вижу на её губах? Конечно же, я почти уверен, что вижу, как слегка подёргиваются уголки её рта, как будто она сделала это нарочно. И, думая об этом сейчас, я вижу признаки, указывающие на это: дверь оставлена открытой, она обнажена на кровати, играет сама с собой, просто ждёт, когда кто-нибудь из нас подойдёт и застанет её за бунтом.

— Что? — Спрашивает она почти невинно, её глаза широко раскрыты и всё ещё слегка затуманены желанием.

— В контракте сказано, что тебе не разрешается этого делать, — резко говорю я ей. — Я знаю, ты читала это, Афина, не прикидывайся дурочкой.

Она смеётся. Она на самом деле чёрт возьми смеётся.

— Контракта больше нет, — говорит она, лениво водя пальцем по своему клитору. — Дин выиграл, помнишь? А если он выиграл, то нет ни контракта, ни игры. И он лично не говорил мне, что я не могу мастурбировать, так что... — она пожимает плечами. — Я возбуждена. И я хочу кончить?

Я смотрю на неё, не веря своим ушам.

— Что, черт возьми, на тебя нашло? — Требую я. Я думал, что потеря её девственности, особенно с Дином или со мной, сломает её. Сделает её более кроткой, более послушной, как только одному из нас удастся вставить в неё свой член, потому что нам удалось забрать последнее, что принадлежало ей.

Но теперь я вижу изъян в игре. Мы её не взяли. Она сама выбрала, кому её отдать, и это дало ей завышенное представление о своей власти в этом доме.

— Точно не ты, — говорит она, и теперь даже не пытается скрыть улыбку. Она скользит пальцами по бокам своей киски, раздвигая складочки. — Но тебе бы этого хотелось, не так ли, Кейд? Ты бы хотел быть внутри меня прямо сейчас. Я вижу, какой ты возбуждённый, хотя ты кончил на меня всего пятнадцать минут назад. Должна ли я сказать об этом Дину? Должна ли я рассказать ему, как ты дрочил на его маленького питомца?

Её рука замирает, и она снова смеётся.

— Если ты хочешь сохранить тот старый контракт, Кейд, то это, должно быть, означает, что ты не принимаешь победу Дина. Это, должно быть, означает, что ты хочешь продолжать играть в эту игру.

Я так зол, что всё, что я вижу, – это красный цвет.

— Убери свои грёбаные руки от себя, малышка, — рычу я. — Тебе запрещено получать удовольствие, которое мы не хотим тебе доставлять.

К моему удивлению, она подчиняется. Но она всё ещё чертовски улыбается.

— Это, должно быть, означает, что игра всё ещё продолжается, — говорит она, пожимая плечами. — Если ты думаешь, что можешь мной командовать, значит, я не принадлежу Дину.

Я в два прыжка пересекаю комнату, перегибаюсь через кровать и хватаю ее за плечи. Афина издаёт тихий, удовлетворённый вскрик, когда я тащу её обнажённую по кровати, заламываю ей запястья за спину, и в том одеянии, как в тот день, когда она родилась, направляюсь к лестнице таща её. Джексон выходит из своей комнаты как раз вовремя, чтобы посмотреть шоу, и замирает, уставившись широко раскрытыми глазами на нас с Афиной.

— Кейди, какого хрена...

— Позови Дина, и встретимся в кабинете, — рычу я. — Сейчас же!

— Ладно, ладно. — Джексон поднимает руки вверх. — Чёрт возьми, у всех сегодня грёбаное плохое настроение.

Афина не издаёт ни звука протеста, пока я тащу её вниз по лестнице, распахиваю двери кабинета и втаскиваю её внутрь. Она приземляется на четвереньки во второй раз за это утро. У меня перед глазами внезапно возникла картина, как я стою на коленях позади неё, опускаю её на дорогой ковёр и вгоняю свой член в её раскрасневшуюся, набухшую киску. Я вижу, как её губы выглядывают между бёдер, розовые и влажные от возбуждения, и у меня так болезненно встаёт, что я едва могу ясно мыслить.

Мне нужно, черт возьми, потрахаться. Но после той маленькой стычки с Уинтер, когда я даже не смог удержать член в её гребаной заднице, я не знал, что делать. Уинтер следовало бы держать язык за зубами, но не каждая девушка в этом кампусе так хорошо знакома с могуществом древних семей Блэкмура, как она. Её семья была одной из первых, кто поселился здесь после основания города. Они хорошо осведомлены об иерархии и о том, как следует обращаться с сыновьями-потомками основателей.

Позади меня открывается дверь, и я слышу, как входят Дин и Джексон. Джексон сразу же направляется к дивану и плюхается на него с чертовски скучающим видом, но Дин останавливается рядом со мной, глядя на Афину, стоящую на коленях на полу.

— Я полагаю, есть какая-то причина, по которой ты притащил сюда моего питомца? — Его голос холоден, властен, и если у меня когда-либо и была причина сопротивляться, утверждать, что его победа была незаконной, то он дал её мне.

Потому что я, чёрт возьми, не хочу всю оставшуюся жизнь слушать, как Дин Блэкмур разговаривает со мной в таком тоне.

— До сих пор не ясно, твоя она на самом деле или нет, — спокойно говорю я. — Но она здесь, потому что я застукал её, когда она играла сама с собой в своей спальне.

— О? — Голос Дина звучит почти скучающе. — Это нарушение её контракта.

— Да. И она хотела, чтобы её поймали. — Я толкаю Афину вперёд ногой, чтобы она снова встала на четвереньки, вместо того чтобы опуститься на пятки. — Посмотри на эту мокрую киску. Маленькая шлюшка этого хочет.

— Может, тогда нам не стоит давать ей это? — Дин обошёл вокруг неё, присел на корточки, взял за подбородок и приподнял её лицо так, чтобы они встретились взглядами. — Хочешь, чтобы я тебя выпорол, Афина? Хочешь, чтобы я отхлестал тебя ремнём по заднице? Поэтому ты позволила Кейду застукать тебя за игрой с тем, что тебе не принадлежит?

Она облизывает губы, и я вижу, как по её телу пробегает дрожь, когда она жалобно шепчет:

— Нет.

Дин хватает её за волосы и запрокидывает голову назад.

— Нет, что, Афина?

— Нет, господин, — шепчет она.

Мой член такой твёрдый, что им, блядь, можно резать стекло. Эта дрочка в душе ничего мне не дала, мои яйца напряжены и болят, и я отчаянно хочу кончить. И всё, что мне нужно сделать, это чтобы Афина не покинула эту комнату без моего семени где-то или в её теле. Чёртова шлюха должна знать своё место, и мы как раз те парни, которые могут научить её этому. Но я всё больше и больше убеждаюсь, что она не должна принадлежать только Дину.

— Я позабочусь об этом, — говорит Дин, отпуская её волосы и вставая. — Двадцати ударов моим ремнём должно хватить. Вставай, Афина.

Она не двигается, и я снова пихаю её ногой в зад, опрокидывая на ковёр.

— Твой хозяин сказал вставай!

Она медленно поднимается на ноги. Её щёки пылают, то ли от стыда, то ли от вызова. Я не могу сказать, от чего именно.

— Перегнись через край дивана, — твёрдо говорит ей Дин, его голос такой же властный и высокомерный, как и всегда. — Джексон, держи её за запястья.