Дикий Волк. Том 3
Шрифт:
Получив кивки, Сэм и Томас начали трансформацию. Лозы и древесные волокна стремительно оплели их тела, превращая в трёхметровых, покрытых корой и шипами древней. Дьюк поморщился — огромный каменный доспех долгое время был его фишкой. Два деревянных гиганта рванули вперёд.
Гоблины даже не сразу поняли, что на них напали. Но как только пролилась первая кровь, всё изменилось. Древни входили в раж — если раньше им приходилось полагаться на мечи, то теперь всё было иначе. Шипастые лапы, пропитанные ядом, оставляли на коже гоблинов страшные раны; пара царапин — и противник уже бился в судорогах на земле.
Но и для прямого противостояния у древней было чем неприятно удивить противника. Когда огненный шар врезался в плечо одного из них, оба гиганта развернулись к источнику угрозы. Но сквозь толпу и шалаши уже нёсся, поднимая клубы пыли, каменный доспех Дьюка. Шаман лишь успел покрыться огненным барьером, как на него сверху, будто реслер, обрушились все триста килограммов камня. Барьер затрещал, покрываясь сетью трещин, и в следующее мгновение рухнул под всей массой голема.
Когда каменная фигура поднялась, части шамана остались на корпусе доспеха. Два древня синхронно показали в сторону Дьюка поднятые в насмешке «большие пальцы» из сучьев. Но когда в небе вспыхнули новые сгустки магического огня, они снова принялись за работу.
Лора и Райна методично закидывали стойбище зажигательными смесями с безопасного расстояния. Юта пару раз вступала в ближний бой, но с открытой гранью ускоренного мышления всё давалось значительно проще. Она даже подумывала предложить их лекарю освоить нечто подобное.
Справа два стальных лезвия, управляемые Гретой, пронзили пару гоблинов. Юта кивнула — маг металла тоже не бездействовала. Видя, как слаженно работают трое атакующих, она невольно улыбнулась. Эти грани были идеальны для боя.
Оглядев поле боя, Юта поморщилась. Всё было именно так, как говорили старшие: никакой красоты. Кровь, грязь, вонь. Одна мерзость. Но, как ни крути, это была важная работа.
***
Сознание возвращалось медленно и неохотно, по первой было сложно понять это реальность или все еще прекрасное беспамятство. Первым до меня донесся звук — мерное, навязчивое падение капель где-то в темноте, гулко отдающееся в пустоте пещеры. Потом пришла боль. Острая, жгучая, пронзающая всё тело насквозь. От неё меня скрутило, и я неуклюже перекатился на бок, зашипев сквозь стиснутые зубы.
— Проклятье… Больно-то как…
Инстинктивно потянулся правой рукой к кольцу с зельями. И наткнулся на пустоту. Вместо кисти — обрубок, стянутый жгутом из экстренного набора. Новая волна боли, на этот раз острой и осознанной, ударила в мозг, вышибив предательские слёзы из глаз. Рука тут же метнулась к кулону на шее. Бутылочка с обезболивающим была извлечена и выпита залпом, большую часть я выплеснул прямо на пылающую культю. Когда мир наконец перестал плыть и вращаться, я, с трудом перебирая локтями, поднялся и так же обработал ноги. Боль утихла, сменившись тупым, фоновым гулом.
В ход пошли бинты и марля из походного набора. Чертовски неудобно орудовать одной рукой, да ещё и левой. Чёртов Фостер так феерично подловил меня, что даже слов нет. И откуда у этого чертового клана взялся артефактный клинок такой силы? Продай они эту диковинку — и жили бы припеваючи лет десять, не меньше.
— Но нет… Они же самые умные, чертовы собаки, — прошипел я в тишину, затягивая узел зубами.
Перевязав первую культю, принялся за вторую. Выглядело всё скверно. И непонятно, сколько времени я здесь провалялся. И тут память наконец прояснилась — я был на поляне, в гуще боя. Огляделся, вглядываясь в полумрак пещеры. Стены были неровными, сырыми, местами поросли странным, слабо светящимся мхом.
— Ну и какого, спрашивается, хрена? — пробормотал я, пытаясь сообразить. — Как меня вообще сюда занесло?
Ответом была лишь всё та же тишина, нарушаемая звуком падающих капель. Впрочем, пока это меня устраивало больше, чем чьё-либо присутствие. Но тут в нос ударил новый запах — едкий, звериный, явно не от моих зелий. Раздался странный, влажный звук, будто что-то облизнулось.
Я медленно перевёл взгляд. Из тени, в десяти шагах, на меня смотрели четыре горящих оранжевых глаза, расположенных парами одно над другим. Из моей груди вырвался короткий, немного нервный смешок.
— Хороший песик… — сказал я, медленно доставая зажигательное зелье.