Чтение онлайн

Все маски изображали разных хищных животных, скрывая личности присутствующих. Мы тоже надели свои, углубляясь в песчаниковую пещеру. Я разглядел волчью маску на лице Розали — творение ее земной магии, с серебряными прожилками, вплетенными в нарисованный мех.

Она сделала маску для каждого из нас: моя, бронзовый лев, напомнила мне меня прежнего, Итан носил маску белого медведя, а Кейн — черную змею с мерцающим нефритовым блеском между чешуйками. Макс выбрал облик дикого ворона, а Гастингс спрятался за маской осла. Маска Сина, разумеется, была самой вычурной. Его видение настолько выводило Розали из себя, что она несколько раз срывалась на него, пока он, присев на кухонный стол, сыпал безумными предложениями, пока она ее создавала. Маска выглядела как нечто среднее между крокодилом и орлом, с острыми зубами, торчащими из золотого клюва, сделанного из чистых бриллиантов. На ком-то другом это выглядело бы нелепо, но благодаря его непринужденной самоуверенности и безграничной харизме, он каким-то образом умудрился выглядеть в ней потрясающе.

Чтобы попасть на любую из охот, нам приходилось использовать кодовые имена, чтобы сохранить тайну этого места. Поговаривали, что если произнести здесь настоящее имя и его услышат Вампиры-Хеллионы, управляющие этим местом, то они с радостью вырежут вам язык и заставят проглотить его.

Проход, по которому мы шли, освещался огненными шарами, которые катились по стеклянным трубам в стенах, изгибаясь над головой и уходя под землю, уводя нас все глубже и глубже в неизвестность. Толпа вокруг нас весело кричала и болтала, маски на их лицах ничуть не скрывали их неприглядную сущность.

Их присутствие говорило об опасности, и я шагнул ближе к Розали, заметив, что остальные члены ее недавно сформированной стаи тоже теснятся вокруг нее. Она, казалось, не замечала, что мы защищаем свою Альфу, но по тому, как мы обменивались взглядами, я понял, что они так же готовы к бою, как и я.

На меня налетел пьяный мудак, и я отпихнул его, рыком предупредив, чтобы он отстал. Он пробормотал извинения, глядя на меня, оценивая мой рост и обещание боли в моих глазах, а затем быстро скрылся в толпе.

Наконец узкий проход открылся, и мы оказались на резном балконе, опоясывающем огромную пещеру и открывающем вид на леденящий душу обрыв.

Син рванул вперед, отпихивая фейри в сторону и увлекая за собой Розали за руку, а остальные двинулись за ними, оказавшись на самом краю балкона. Далеко внизу открывался вид на сеть проходов, вырубленных в красной скале в виде извилистого лабиринта. Некоторые из них вели под землю или в камеры, скрытые за внешними стенами, но, похоже, большинство охот можно было наблюдать именно отсюда.

Дальше были балконы — небольшие, более уединенные помещения, где на тронах сидели те, кто, скорее всего, заплатил за эту привилегию.

Розали оперлась локтями на каменные перила, глядя вниз на яму, где вот-вот должна была произойти всевозможная резня.

— Так как это работает? — посмотрела она в сторону Кейна, когда тот встал рядом с ней.

— «Хелион Хант» проходит там, — пояснил Кейн. — Но частные охоты проводятся и в частных апартаментах. Главная охота становится все более жестокой в течение ночи. В каждом раунде участвуют пять добровольцев, желающих стать объектом охоты, и до двадцати Вампиров охотятся на них одновременно.

— Гребаных двадцать? — пробормотал Итан. — А разве никто из них не увлекается и не убивает добровольцев?

— Иногда, — мрачно ответил Кейн. — Это риск, на который идут добровольцы. Это часть того, что привлекает их сюда. Страх смерти — лучший способ почувствовать себя живым.

— Святое гуакамоле, — пробормотал Гастингс, его глаза испуганно блуждали по арене, и я ободряюще похлопал его по спине.

— Полагаю, мне придется притвориться, что я никогда не видел ничего из этого дерьма? — раздраженно пробормотал Макс, и я рассмеялся.

Син забрался на перила, небрежно покачивая ногами. Может, он и владел магией воздуха, но от этого дерьма мне все равно было не по себе.

— Кто-нибудь играет? Я хочу играть!

— Если ты хочешь стать добровольцем, будь добр, — сказал Кейн с ухмылкой в голосе.

— О, вот тебе бы очень понравился повод пососать мою шею, не так ли, Кейни-пупс? — Син обхватил его за шею, и Кейн отбил его руку.

— Так какой у нас план? — спросил я. — Как это поможет мне почувствовать себя Вампиром? Разве это не именно то, что вампиры не должны делать? — Я бросил взгляд на Кейна, и он встретил мой взгляд поверх головы Розали.

— Да, и именно поэтому это идеальный способ отточить свое мастерство. Если ты сможешь держать себя в руках и следовать моим указаниям, то сегодня ты узнаешь о том, как быть Вампиром, больше, чем я смогу научить тебя за год.

— Звучит охренительно опасно, — сказал Итан, прислонившись к перилам, но это было не предупреждающий, а чертовски возбужденный звездами голос. — А охотиться разрешено только Вампирам?

— Сегодня вечером будет свободная охота для всех, — ответил Кейн. — Вампиры охотятся в одиночку, потому что они так быстро передвигаются, что другим Орденам нет смысла бежать с ними. Нет шансов поймать добычу раньше, чем они. Это бессмысленно.

— Добыча, — промурлыкала Розали. — Dalle stelle, нужно быть сумасшедшим, чтобы пойти добровольцем. — Она посмотрела в сторону Сина, но я не упустил взгляда, который скользнул между ними.

Кейн придвинулся ко мне.

— Пойдем, нам нужно зарегистрироваться. Если мы поторопимся, то сможем присоединиться к первой охоте.

— Удачи, — сказал Итан, обнимая меня за плечи, и в его глазах появился живой блеск. — Мы будем наблюдать.

Я кивнул ему, а Розали промурлыкала пожелания на фаэтальском и пошевелила пальцами на прощание, после чего все пятеро сгруппировались поближе друг к другу. Кейн увлек меня к лестнице, и мы бесконечно долго кружили по ней, пока не спустились к основанию пещеры, где к каменной будке выстроилась очередь из Вампиров, чтобы зарегистрироваться для участия в охоте. Между ними раздавалось рычание, в воздухе витало настроение соперничества, и я почувствовал, как это же чувство разгорается и во мне. Мои клыки удлинились, и я зарычал на приближающихся к нам придурков. Кейн казался удивительно спокойным в этой ситуации, выглядел слишком естественно в этой обстановке.

— Сколько раз ты здесь охотился? — спросил я.

— Сбился со счета.

— Почему ты это делал? — Я нахмурился. — Ты многим рисковал, приезжая сюда. Если бы ФБР поймало тебя, твое чистое досье было бы чертовски запятнано. Ты мог бы оказаться плечом к плечу с осужденными в Даркморе, и я сомневаюсь, что они были бы добры к бывшему охраннику.

— Мм, — хмыкнул он, как всегда изворотливый ублюдок.

Я понял, что он не собирался мне открываться, и был особенно удивлен, когда он это сделал.

— Может, здесь мне и приходится носить маску, но я всегда чувствовал себя так, словно снимал ее, когда входил в «Хелион Хант». Здесь я был свободен. Свободен быть монстром, которым, как я всегда знал, являюсь. Меня вырастили для борьбы, для высвобождения самых жестоких частей моего существа, и, как бы я ни презирал Бенджамина Акрукса за то воспитание, которое он мне дал, я все же в долгу перед ним. В его компании я узнал, как далеко я могу зайти, узнал, каким сильным и порочным могу быть. И в этом есть что-то такое, чего я жажду до сих пор, даже если я потратил много лет на то, чтобы подавить это в себе. Именно это меня привлекло в Розали, эта чертова дикость, не знающая границ. Она никогда не меняла свою сущность, чтобы соответствовать чьим-то требованиям, особенно общества. Я так долго пытался быть кем-то другим, что иногда даже сейчас не знаю, кто именно я такой. Знаю только, что чем дольше я нахожусь в ее обществе, тем больше раскрываю это.