Чтение онлайн

— Я не думаю, что ты слушаешь. Мне плевать на комиссию. Они не могут сказать ничего такого, что заставило бы меня передумать. Я задолбался, — я сплюнул, моя ярость ослепила меня от любых последствий.

— Это контроль ущерба, Лиам. На улице уже ходят слухи, что Лиам Батталья оставил свою невесту одну, чтобы сопровождать другую женщину, — несмотря на его слова, тон Мэтта не был обвинительным, он был спокойным и нейтральным, что только еще больше действовало мне на нервы.

— Я не думаю, что ты меня правильно услышал. Мне. Плевать. На комиссию. Они могли думать, говорить и делать все, что хотели, я устал жить по чужим правилам.

Амато наживались на том, что случилось с Амелией, и возлагали на меня ответственность за достижение своей цели. Я не собирался платить за то, чего не делал. Они не могли контролировать мою жизнь.

— Послушай, Лиам, — Мэтт встал со стула, схватил меня за плечи и удержал от напряженного марша по комнате, встряхнув меня, как будто освобождая место для своих слов, чтобы они уложились в моей голове. — Я пытаюсь помочь тебе здесь. Мы на одной стороне.

— Действительно? И что, черт возьми, ты можешь сделать, чтобы изменить мнение комиссии? — мне было больно, и я стремился причинить такую же боль. Мэтт точно знал, что я имею в виду, когда я подчеркнул тот факт, что он никто. Он не был дедушкой. Он еще даже не был доном. Я вызывающе смотрел на него, ожидая его ответа.

Мэтт отпустил мои плечи и спокойно расхаживал по комнате, высокомерно попыхивая своей чертовой сигаретой. Его спокойствие и жуткая безмятежность раздражали, резко контрастируя с моей растущей тревогой.

— Я заключу с ними сделку, от которой они не смогут отказаться, — он развернулся на пятках, вытянул руки, а его грудь надулась, как у гребаного павлина, и увенчалась ухмылкой, от которой покраснел бы гребаный чеширский кот. — Я!

— Что? — я был уверен, что не расслышал его правильно.

— Ты слышал меня. Я займу твое место и женюсь на Франческе Амато, и ты сможешь быть с Джейми. Я будущий дон Баттальи, они не откажутся.

— И зачем тебе это делать? — спросил я, балансируя между надеждой и раскаянием.

Мэтт никогда по-настоящему не интересовался ни одной женщиной, с которой встречался, поэтому его разговоры о браке были для меня шоком.

— Это одно из условий дедушки — уйти в отставку и позволить мне взять на себя управление. Комиссия также примет меня лучше, если я буду семейным человеком. Когда-нибудь мне придется подчиниться. Франческа — интригующая женщина, к тому же чертовски красивая. С таким же успехом можно убить двух зайцев одним выстрелом. А ты, мой младший брат, — он подошел ко мне, снова положив руки мне на плечи. — Ты будешь свободен.

Сказать, что я был ошеломлен, — ничего не сказать. Я никогда не мог себе представить, что Мэтт сделает для меня что-то подобное. Конечно, у него были и другие мотивы, но тем не менее. Он мог выбрать кого угодно и все равно в конце концов получил бы то, что хотел.

Мой старший брат был красивым придурком и к тому же грязно богатым. Линия претендентов была бы длинной и разнообразной.

Либо у него выросла чертова совесть, что мне показалось маловероятным, либо во Франческе было что-то еще, о чем он мне не рассказал.

— Что-то произошло между вами, когда ты отвез ее в отель?

— Нет, — он отпустил меня и сделал еще одну преувеличенную затяжку сигареты.

— Она тебе нравится, — это было подтверждение, я видел это в его маленьком жесте, который сильнее тянул эту чертову штуку.

— Нет, я не знаю. Я нахожу ее интригующей, в этом есть разница.

— Верно.

Я улыбнулся впервые после кутерьмы последних нескольких часов, мое дыхание наконец замедлилось до обычного темпа.

— Женитьба на ней даст мне то, что я хочу. Это чертово место в комиссии уже должно быть моим.

— И это все? Удобство и ничего больше?

— Они делают это с нами, так что могли бы отплатить им той же чертовой валютой, — в этом было нечто большее, чем то, что он показал. Я слишком хорошо знал своего брата, но прямо сейчас я бы взял то, что он продавал.

В конце туннеля был свет, и я не чувствовал ни малейшей вины за то, что использовал брата, чтобы спасти меня от судьбы, которая мне не принадлежала.

Оставался вопрос: примет ли Джейми меня обратно?

— Не упоминай ничего из этого, пока все не будет решено. Не то чтобы я предвижу какое-либо сопротивление, но лучше перестраховаться. А пока тебе следует следить за Джейми и затаиться. Амато знают, что ты сделал сегодня, и я уверен, что они недовольны.

— Конечно, босс, — я подразнил его улыбкой, прежде чем обнять брата и, наконец, снова почувствовать надежду.

Джейми

Я проснулась, чувствуя сонливость, изо всех сил пытаясь открыть глаза. У меня болела голова, тупая и постоянная боль пульсировала в макушке черепа, а конечности казались тяжелыми, каждый мускул болел от борьбы.

Над моей головой горел яркий свет, сиявший интенсивно, из-за чего было трудно увидеть что-либо за ним. Медленно я повернула голову влево, мой взгляд остановился на Лиаме. Он сидел на стуле рядом с моей кроватью, положив голову на матрас. Одной рукой он держал мою, а другая лежала на моем животе, тепло его кожи излучалось прямо до моего сердца.

Он здесь.

Я увидела голые стены, выкрашенные в бледно-голубой цвет, аппараты, которые равномерно пищали, запах дезинфицирующего средства и разбитой надежды.

Я была в больнице.

Мои глаза снова закрылись, поскольку память была забита размытыми образами прошлой ночи. Слезы образовались у меня под веками и капали по лицу без разрешения и пощады.

Он изнасиловал меня? Удалось ли ему завершить то, что он хотел?

Неопределенность меня убивала.

Я пыталась проглотить печаль, но каждый раз, когда я пыталась, она снова нарастала, и каждый раз, когда я настаивала, у меня болело горло.

Видение этой отвратительной руки, выжимающей из меня жизнь, вернулось, как будто это происходило прямо сейчас. Я издала приглушенный крик, прикрывая рот свободной рукой, когда яркие воспоминания преследовали меня при повторении.

Все, что произошло, внезапно вернулось. Его грязные руки касаются меня, его пальцы впиваются в мою кожу, его язык скользит по моему лицу.

Меня охватила сильная волна тошноты, отвращение от его прикосновений все еще ощущалось на моей грязной коже.

Лиам внезапно проснулся и, взглянув на меня, понял, что я не смогу этого выдержать. Он схватил мусорное ведро у двери и поднес его передо мной как раз вовремя, чтобы я опорожнила в него желудок.

Мои слезы были неумолимы, боль пыталась покинуть мое тело сквозь них, но, казалось, от этого было только хуже. Я опустошала снова и снова, пока во мне ничего не осталось.

Лиам вымыл меня, нежно протирая мою кожу мягкой тряпкой. В его глазах я увидела страх причинить мне боль, его брови сомкнулись посередине от беспокойства и осторожности.

Он прижал меня к своей груди, предоставив мне безопасное и теплое место, чтобы поплакать, и обхватил мою голову руками, успокаивая мою боль легкими, как перышко, поцелуями. В нем было что-то такое, что всякий раз, когда он обнимал меня, все мое отчаяние истощалось и заменялось спокойствием.