Чтение онлайн

–  Выходит, ничего, - Бартеро задумчиво почесал натертую очками переносицу.

–  Мы ее сюда принесли, разморозили, хотели ощипать и в печку сунуть, - добавил другой рабочий.

–  Ирзен ощипывал.

–  А она вдруг ожила!

–  Набросилась на него!
– принялись дополнять остальные.

–  Выла жутко, - продолжал Свирт.
– Пока мы очнулись, она Ирзена подрала. Я стал ее к выходу гнать, она и меня задела!

–  Господин Гисари, тут сам нечистый был! Он в нее вселился!
– слабо подытожил повеселевший Ирзен, укрытый тремя теплыми одеялами, но все равно дрожавший.

–  Да не может тварь ожить!
– закивали рабочие.

–  Обычно не может, - подтвердил Бартеро.
– Но я слышал, что в одной из гатурьих лабораторий после пятичасовой заморозки оживали мыши.

–  Так то мыши, а здесь птица. Двести пятьдесят два года - не пять часов!
– возразил Свирт. Ему очень не хотелось выглядеть виновным.

–  Сегодня я нашел женщину, - задумчиво продолжал Бартеро.
– Она вмерзла в лед. Что если… - он поднял заблестевшие глаза на Свирта.

–  Да, баба здесь пригодилась бы, - хохотнули за его спиной.

–  Смотри, иная баба любого нечистого переплюнет по вредности, - рабочие развеселились. Напряжение постепенно покидало их.

–  Господин Гисари, сделаем так, как вы скажете, - заверил его Свирт.
– Куда идти?

–  Подождите. Завтра этим займемся. Сегодня работали весь день, - Бартеро встал.

–  День, ночь - все одно, - недовольно отозвались люди.
– Полгода тьма!

–  Ничего не поделаешь, - Бартеро надел шапку и маску.
– Вот что, - вспомнил он.
– Ирзен пусть отсыпается пару суток. Я сделал все, на что был способен. Но шрамы останутся. Если будут ухудшения, зовите меня или Висерна в любое время ночи.

Он вышел в метель. Придушить давно никого не хотелось, но постоять на воздухе не мешало - силы быстрее восстановятся. Завтрашний день обещал быть интересным.

Ночью ему чудился чей-то шепот. Сумбурные яркие сновидения сыпались разноцветным бисером. Последнее, что инженер запомнил, были сани, запряженная крупными белыми собаками. Звеня бубенцами на упряжи, они неслись над заснеженной равниной, над морем с наползшими друг на друга, да так и смерзшимися льдинами. Всполохи оранжево-зеленых полярных сияний освещали им путь…

–  Бартеро!
– Висерн тряс его за плечо.
– Бартеро, хорош дрыхнуть. Тут у нас такое произошло!

Он нехотя открыл глаза и сел на кровати. От высокого воротника вязаного свитера шея нещадно чесалась. Голова после спасения Ирзена была пьяно-тяжелой, и плохо соображала.

–  Я сейчас.

Он вразвалочку прошествовал к умывальнику, освежил лицо. Лезть в кабинку автоматического душа не хотелось. Холодно и некогда.

Пока Висерн терпеливо ждал, когда куратор окончательно проснется, в домик валились Эдвараль и Эрг, сопровождаемые шлейфом холода.

–  Поймаю лично, пристрелю!
– только и бросил Эдвараль, стаскивая шапку.

–  Что там?

–  Зверюга какая-то прокралась на склад, раскурочила ближайшие к выходу ящики с консервами, потаскала мороженое мясо. Много. И самое пошлое - метель следы подчистила!

Обидно. Четыре дня назад трое саней с продовольствием прибыли с базы.

–  Про птичку слышали?
– Бартеро налил себе остывший кофе.

–  Как же! Весь лагерь гудит, - Висерн порылся в коробке, доставая сигареты.
– Но это не она склад разгромила, если, конечно, у нее не отросли проворные передние лапы.

–  Не представляю, что за зверь забрался так далеко на ледник, - пожал плечами Бартеро, не переставая жевать.

–  Мы же забрались, - Эдвараль выжидающе смотрел на куратора.

–  Что?
– поднял на него глаза Бартеро.

–  Пошли бабу изо льда спасать. Вдруг и вправду оживет, - подмигнул завхоз.
– Сам знаешь, мы больше полутора лет в этом облюбованном нечистым месте…

Да, вести в маленьком лагере распространялись порой слишком быстро.

На высвобожденную изо льда женщину сбежались посмотреть все. Работа остановилась. Каждый считал своим долгом прокомментировать ее внешность и одежду.

Болотно- зеленое платье, похоже, шерстяное, расширяющееся ниже колен, доходило до щиколоток, украшенных широкими золотыми браслетами. Оголенные плечи и руки до запястий покрывали узоры татуировок. В ушах болтались многочисленные ниточки серег. Волосы были заплетены вначале в три косы, а те, в свою очередь, в одну.

–  Прекрасный образец древней культуры!
– ахнул их новый археолог.

С превеликой осторожностью женщину перенесли в домик и уложили неподалеку от включенной печи.

–  Странно, она не плавала в воде, как другие трупы, не лежала, а сидела, словно ожидая своего конца, принимая его неизбежность, - Бартеро пристроился рядом с оттаивающей находкой, не чувствуя в ней жизни, но еще надеясь на чудо.

Пробравшийся в дом к начальству Свирт тоже наблюдал, лез с советами, как будто являлся величайшим специалистом по разморозке.

–  Вы ее подергайте за волосы. Если больно сделать - точно очухается.

–  Зверя так и не поймали. Я поручил делать обход складов каждый час, - доложил Эдвараль, присаживаясь рядом.
– Смотрят по двое. Завтра составим график ночных дежурств.

–  Может, и поможет, - Бартеро вздохнул. Он уже почувствовал - женщина не оживет, но не стал лишать своих товарищей возможности убедиться в этом лично. Сам он сбежал на свежий воздух.

Следующий месяц он работал, как безумный, не допуская для себя поблажки, вместе с рабочими брался за пушку и шел расчищать скованные холодом кварталы. Усталость не давала пути злости и раздражительности, гнала прочь тяжелые мысли. С ними уходила и полярная зима.

Все чаще показывающееся из-за туч солнце заинтересованно подглядывало за процессом, ревниво сравнивало - не соперничают ли лучи тепловых пушек с его собственными, любовалось освобождающимся городом, играя всеми цветами на тонкой наледи, успевшей образоваться на камнях после улегшихся метелей. Стайками сказочных фей взлетали снежинки, порхали в обнимку с ветром, липли к солнечным очкам масок рабочих.

Бартеро то и дело останавливался полюбоваться оживающим городом. Его улыбку под маской никто не увидит, и это хорошо. Ошеломляющая красота древней архитектуры влюбляла в себя с первого взгляда, будила, казалось, навсегда погасшие за суетой дней чувства.

"Люди должны знать, что они потеряли", - все больше убеждался инженер и сильнее сжимал в руках тепловую пушку, вдавливал курок, направляя поток жара на синеватый лед, коконом скрывающий очередной шедевр погибших зодчих.

"Тебе нравится моя вотчина?" - вдруг коснулась его разума мысль. Чужая мысль, колючая, шершавая, точно растрескавшаяся, пересохшая кожа.