Чтение онлайн

Итеро уже ждал Лайва, принесшего четыре письма - по одному за месяц. Усачу некогда было их читать. Внезапная гибель Костоправа Свена вызвала войну за передел сфер влияния на всем западном побережье Спиры.

Кивком указав Лайву на бар, Итеро разлегся на белоснежном кожаном диване. Просмотрев даты на почтовых штемпелях, Усач выбрал первое по давности и приступил к чтению. Через полчаса, порядком утомленный от бесконечных сетований матушки на его невнимание, неважное здоровье, своего повзрослевшего воспитанника и приемную дочь, он встал и налил себе целый стакан вина. Выпив его залпом, он повернулся к Торопыге:

–  Знаешь, Лайв, почему я сбежал из дома?

–  Ты мне это уже рассказывал, - флегматично замелил советник.

–  Да, помню. Не удивительно, что от драгоценной мамочки удрала и моя новоиспеченная сестрица.

–  Как она, кстати?
– чувствуя, что шефа посетило сентиментальное настроение, спросил Торопыга.
– Там же учится?

–  Делает успехи. Еще и навигатором станет. Представляешь, сестра Усача Итеро работает на гатуров! Ужас! Надо за ней присматривать, может, пригодится.

–  Отправить кого-нибудь на Вису?
– осведомился Лайв.

–  Не сейчас. Ты иди, погуляй. А мне ответ писать придется. Кто знает, когда еще момент представится. Не напишу - моя удивительная матушка волне может собраться навестить своего несчастного сыночка, - выпроводил советника Кинс.

Сев за стол, он принялся придумывать письмо, сопровождая каждый абзац ядовитым мысленным комментарием.

Милая мамочка!

Прости, что долго не отвечал. Я слишком был загружен работой эти четыре месяца, приходил домой за полночь и валился с ног. Ты же знаешь, для таких неудачников, как я, с работой на Спире не все гладко. Платят немного, за любой проступок могут выгнать. Я по-прежнему выполняю обязанности счетовода в магазине, а так же подрабатываю по мелочам когда грузчиком, когда маляром. Берусь за любую работу в надежде скопить на свое жилье.

"Да, милая мамуля, - застаревшая обида еще давала о себе знать.
– Получай, что хотела. Считала меня хроническим неудачником, наслаждайся теперь!"

С жильем у меня по-прежнему плохо. Недавно в моей тесной комнатке в социальном приюте протек потолок. Пришлось тратиться на ремонт целых пятнадцать зеллов, а это моя зарплата за неделю.

А то, чего доброго, действительно выполнит свою угрозу приедет погостить. Про все четыре особняка, несколько квартир в различных городах Спиры знать ей абсолютно не обязательно. Тем более про трех любовниц, постоянно проживающих с ним под одной крышей.

С визитом в Шанбаре тоже пока не получится. Сама знаешь, дирижабль до Висы летит пять-шесть дней, а мой отпуск всего четырнадцать. Может быть, если не возьму его в этом году, сумею выбраться к тебе на следующий.

Поцелуй за меня Танри. Я рад, что хоть эта приемная сиротка может оправдать твои надежды.

Твой Ито.

Пробежав глазами написанное, чтобы проверить - не переборщил ли он, Усач ухмыльнулся. Что ж, вышло не плохо. Мамуля останется довольна.

Не то, чтобы он не любил свою родительницу. Напиши Вирия, что с ней что-то не так, он бросил бы все и сразу примчался. Но раз у матери есть крыша над головой и терпеливые слушатели, пусть лучше она живет где-нибудь подальше. Например, на другом континенте, раз уж гатуры не пускают людей на дальние планеты.

Вначале он честно хвастался своими успехами. Приезжая домой, с затаенной надеждой ждал: вот сейчас она меня оценит, поймет, будет гордиться сыном! Но каждый раз Вирия находила повод к чему-нибудь придраться, и ее сын чувствовал себя законченным идиотом без всяких перспектив в жизни. Чем больше он взрослел, тем отчетливее проступали в Итеро отцовские черты, и все меньше принимала его мать.

–  Да что ты за человек такой неправильный?! Посмотри на сына Амары, посмотри на близнецов Ферис! Все выросли людьми толковыми. У каждого свое дело, родителям помогают, при семье. Нашел бы и ты девку ладную, поселился рядом с матерью, делом бы занялся. Куда тебя нечистый все несет? Страны ему дальние подавай, как папаше твоему, чтоб ему пусто было! Здесь что, еда горчит или девки страшнее?
– заводила она каждый раз свою любимую песню, стремясь привязать выросшего сына к родной калитке. Не получалось.

Поняв, что родительницу не переубедить, Кинс оставил попытки помириться с ней, ограничившись одним - двумя письмами в год, где мстительно расписывал, как отвратительно ему живется, давая Вирии полное право сетовать всем и каждому, что сын не оправдал ее надежд. А потом начались дела с контрабандой… Не делиться, в самом деле, с матерью такой информацией!

Последние годы Вирия стала сдержанней, спокойней, требовала внимания к себе, настойчиво звала в Шанбаре, но мальчик Ито Комидари уже давно превратился в Итеро Кинса, Усача Итеро, и пути назад не было.

Усач запечатал конверт, написал адрес и спустился вниз обедать.

К семи часам вечера с отчетом о проделанной работе прибыл руководитель его стрелков Зий Релете. Сегодня он выглядел весьма озадаченным.

–  Слишком странные вести я принес, шеф, - признался он.
– Даже парни, проявлявшие пленки и печатавшие фотографии, потрясены.

–  Что там?
– Усачу не терпелось. Он даже не пытался скрыть любопытства. То, что гатуры балуются чем-то противоестественным, он и так знал от своих людей в Первопланетнном доме. Правда, тогда его шпионы занимали слишком незначительные должности. А стоило им получить повышение, открывавшее доступ даже к архиву, тут же нарисовался политикан Мидару и потребовал весьма интересную информацию.

–  Посмотрите сами, - Зий поставил на круглый столик внушительных размеров чемодан, повернул ключ в замке и распахнул оббитое красной материей нутро перед шефом.

–  Неплохо поработали, - пробормотал Кинс, глядя на ворох фотографий, разложенных по картонным папкам.

–  Здесь более пятидесяти документов, - принялся объяснить Зий.
– Двадцать из них по геолого-разведывательным работам и добыче ископаемых - годовые и помесячные отчеты, планы разведки. Это, не все, что там есть, но на остальное не нашлось ключей. Слишком сложны замки и высока защита.

–  А остальные тридцать?

–  Двадцать четыре - как раз сведения об опытах. Так называемый "Проект "Очищение", - в голосе Зия послышалось волнение.
– Шеф, оказывается часть гатурьих воспитанников - не люди. Нам удалось раздобыть даже несколько фамилий и биографий тех выродков. Кое-кого, кто не оправдал их доверия, они сами же убирали. Мы сфотографировали все бумаги по этому вопросу - все, что было на человеческом языке. Но это данные, самое позднее, десятилетней давности. Остальное рассовано по сейфам, либо написано их буквами. Кое-что в машинах памяти, которые наши люди не умет включать. Мы не стали тратить время.