Чтение онлайн

— Хорошо, — поспешно кивнул Донгор. — Его привезли совсем ослабленным и с жуткими ожогами. Монахи лишь поверхностно успели залечить их, когда он заставил их перевезти его сюда, а дорога оказалась слишком утомительной. Но Реймей сегодня трудился весь день. Алкорцы многому научили его. Да и Шила была так добра, — он благодарно взглянул на королеву. — Даже самые сильные ожоги уже подсохли и зарубцевались. Ещё несколько дней, и он сможет встать. Реймей считает, что у него останутся лишь едва заметные шрамы, но что значат шрамы для нашего дуэлянта!

Кибелл рассмеялся и хлопнул его по плечу.

— Отлично. И хватит, наконец, топтаться посреди дороги! Я вижу, вы привели свежих коней. И тебя, моя радость! — он рванулся к своему вороному гиганту, и тот так решительно устремился навстречу хозяину, что Рикер не удержал узду. Потрепав своего любимца по холке и поцеловав его в морду, король легко вскочил ему на спину и взглянул на нас: — Вам нужно особое приглашение? — поинтересовался он и театральным жестом взмахнул рукой. — Извольте! Прекрасные дамы и благородные рыцари, по коням, быстро! Я умираю с голоду!

И развернув своего скакуна, он поднял его на дыбы и умчался прочь.

— Твой отец просто неотразим, — усмехнулась Шила, погладив сына по щеке, и направилась к своему коню.

Мы с Кирсом и Тахо сели на свежих лошадей, приведённых Рикером, и поскакали следом за королевой. Мощный топот королевского вороного уже стих вдалеке, и через несколько минут мы были на месте. Небольшой дворец, чем-то похожий своей остроконечной крышей на сказочный терем, неярко светился в темноте. Его стены, построенные из особым образом обработанного дерева, напоминавшего янтарь, пропускали свет многочисленных свечей, факелов и фонарей, делая само здание сказочным украшением заповедного леса. Некогда заброшенный, теперь дворец жил полной жизнью. Даже ночью он был наполнен звуками шагов, голосов и звоном посуды. Едва мы подъехали, как молодые пажи подхватили уздечки наших коней. Поднимаясь по гостеприимной лестнице с искусно выточенными перилами, мы ощутили божественные запахи, несущиеся с кухни. Симпатичные служанки подали нам влажные горячие полотенца, а молодые слуги приняли у нас сумки, плащи и мечи.

Пожилой мажордом вышел навстречу и, поклонившись, произнёс:

— Его величество распорядился накрыть стол для ужина в покоях Друга Короля Энгаса. Их величества король Оны Юнис и король Болотной страны Эдриол оповещены о вашем прибытии.

Снова поклонившись, он пошёл впереди, указывая дорогу.

— Торион, — неожиданно жалобным голосом заныл Тахо, — мы, конечно, голодны, но, может, сначала помыться, а? И надеть что-нибудь чистое?

Мажордом обернулся со смущённым и виноватым видом.

— Прости, милорд. Я совсем забыл, что у вас иные обычаи, чем у других гостей, — он нерешительно взглянул на улыбающуюся королеву. — Комнаты будут готовы через несколько минут и, если принц Кирс, господин Тахо и прекрасная леди желают…

— Мы желаем прямо сейчас пойти в наши комнаты! — категорично заявил Кирс. — Не волнуйся, старина, мы найдём свои покои. Не думаю, что здесь всё так уж изменилось за несколько месяцев. Какую комнату мы предложим нашей гостье?

— Быть может ту, что в восточной части дворца, возле трапезной? — предложил Торион.

Кирс брезгливо поморщился.

— При такихгостях, как Юнис и дядя, это не самое спокойное место. На худой конец, я устроюсь там, а Лорну проводи в мои покои.

— Не стоит, — пожала плечами я. — Мне всё равно, где устроится. Было бы, где прилечь.

— Не надо геройствовать, дорогая, — усмехнулся Тахо. — На нашу долю и без того хватит испытаний,

— Идём со мной! — Шила решительно взяла меня под руку. — Я приглашаю тебя в свои покои. Ты почистишь пёрышки, посмотришь на нашу малышку, и мы подберём тебе что-нибудь пороскошнее твоего наряда. Спать будешь в моей опочивальне, поскольку вряд ли мне захочется спать там одной, коль скоро вернулся Кибелл. А в его постели всегда найдётся место для козочки Шилы, — она строго взглянула на хихикнувшего Кирса. — Ступаете, милорды.

Принц и Тахо почтительно поклонились и с достоинством двинулись прочь, но отойдя на несколько шагов, вдруг расхохотались и бросились бегом. Шила с усмешкой взглянула им вслед и кивком отпустила Ториона.

— Извини, — проговорила она, увлекая меня за собой. — Слишком много гостей на этот маленький дом. Все комнаты заняты. Хорошо хоть Юнис без свиты. Да и братца удалось уломать, чтоб он не тащил сюда отборные силы своих дебоширов. Ты можешь полностью располагать моими покоями. Нам с Кибеллом хватит и его комнат. Не думаю, что он станет против этого возражать.

Её глаза сверкнули. Я кивнула и вдруг вспомнила своё недавнее ощущение Присутствия. И мне стало тревожно. И именно эта непонятная и нелогичная тревога, взявшаяся неизвестно откуда, беспокоила меня больше всего.

IV

Голубые глаза Энгаса рассеянно следили за действиями слуг, поспешно накрывавших в его комнате стол для позднего ужина. Он напряжённо прислушивался к звукам, доносящимся из расположенных рядом королевских покоев. Дверь туда была распахнута, и он ясно слышал плеск воды, бормотание брадобрея и негромкое перешептывание лакеев. Время от времени над всеми этими звуками возносился мощный баритон короля, который отдавал приказы и указывал, какую одежду они должны принести.

Энгас полулежал на широкой скамье, застеленной мягкими шкурами, подбитыми голубым бархатом. Он опирался на груду расшитых подушек, и стол был придвинут к самой его скамье. Эта скамья оказалась единственной уступкой, на которую пошёл Кибелл, намеревавшийся сперва устроить ужин прямо в спальне своего друга возле его постели. Энгас яростно этому воспротивился. Принимать гостей, лёжа в кровати, было для него чем-то совершенно непозволительным. Однако и встать ему не разрешили. Найденный компромисс выразился в том, что ему пришлось вытерпеть, пока слуги одели его и затем перенесли сюда, на эту скамью. Энгас был раздражён, и его тревожила худоба Кибелла. Он уже забыл о своих ранах и ожогах. Он забыл о том ужасе, который испытал, когда до него дошли слухи о гибели короля. Теперь это не имело значения. Король был жив, а значит, единственной заботой Энгаса вновь стал Кибелл. И его внешний вид ему совсем не нравился.

Энгас перевёл взгляд на Реймея, который сидел у него в ногах, закрыв глаза и расслабленно откинувшись на стену.

— Ладно, хватит — раздался из соседней комнаты голос Кибелла. — Реймей, мне это надоело!

Он вошёл, на ходу отмахиваясь от рук слуги, пытавшегося поправить складки его короткого чёрного с зелёной искрой плаща, притороченного к плечам зелёного бархатного камзола. Чёрные штаны были заправлены в высокие сапоги, окованные тонкими позолоченными бляшками. На изящном золотом поясе, украшенном самоцветами, висели ножны короткого и широкого церемониального меча. Энгас с мрачным удовлетворением отметил про себя, что этот костюм он носил после болезни, ещё до того, как полностью поправился. Потом он стал ему тесен. А сейчас вот опять впору!

— Со мной всё в порядке, — произнёс Кибелл, взглянув в спокойные глаза своего лекаря. — Моего слова тебе недостаточно? Просто я голодал несколько дней.

— А сотрясение мозга? — негромко поинтересовался тот. — А ушиб плеча?

Кибелл, чуть поморщившись, размял пальцами левое плечо и покачал головой.

— Это же смешно, Реймей.

— Для меня — нет, — отрезал лекарь, выпрямляясь. — Я настаиваю на полном сканировании. То, что я выявил только что, лежит на поверхности.

— Меня выворачивает от ощущения, как ты шаришь в моём теле, — проворчал Кибелл, присаживаясь в изголовье Энгаса.