Чтение онлайн

– Да-да, извини Соул, – я нажал несколько кнопок на нижней панели команд, – запрос на открытие шлюза шахты. Сменная бригада во главе с главным инженером Мартином Вингманом прибыла.

Внизу виднелось наше место прибытия. Округлая запечатанная титановая конструкция, впившаяся четырьмя массивными механическими креплениями, напоминающими «клешни», в азуритовые кристаллы поверхности планеты. Шахта уходила на сотни километров далеко вниз. Эти самые крепления служили своеобразными амортизаторами титанической силы, позволяющие удерживать всю конструкцию шахты на поверхности. С каждым нашим продвижением всё глубже и глубже в недра планеты, клешни плавно раздвигались в стороны, всё прочнее углубляясь в азурит.

Странная конструкция, и может не совсем удобная. Это была моя первая мысль, когда я связался с «ТрансРесурс». Но после близкого знакомства с ней я понял, что в этой кампании всё-таки работают гении.

После окончания работ на шахте, отсек с этими самыми «клешнями» и накопленными ископаемыми, самостоятельно отцеплялся от поверхности планеты и автоматизировано отправлялся на ближайшую станцию для доставки ресурсов. Это экономило много сил и времени, а что самое главное для кампании – денежных вложений. Вместо нескольких роботизированных рабочих и грузовых крейсеров, кампания довела доставку до автоматизма. Удешевив тем самым работы и укоротив время доставки, но лишив многих людей места работы.

Одно оставалось непонятным – почему столь гениальное изобретение имеет место быть, но внутри него должны работать простые инженеры и шахтёры?

Мои раздумья прервал электронный голос:

– Мистер Мартин, мы прибыли, – перед моим лицом вертелся Юпитер, – экипаж уже готов к выходу на площадку.

– Экипаж, мы прибыли на шахту, – строго проговорил я в передатчик, – всем проверить герметичность скафандров, настроить передатчики на рабочую волну и надеть пневморюкзаки с респираторами, – я выдержал небольшую паузу, – те, у кого имеется имплантат возвратного дыхания могут воздержаться от подобного.

Раздался небольшой смешок, за которым последовал хлопок по плечу.

– Я и без тебя это знаю, дружище, – голос Соула прозвучал как-то обиженно, словно он не хотел, чтобы я говорил это для всех.

Соул всегда так реагировал на мои слова, при упоминании его, как он считает, неполноценности. Во время одной из боевых операций на Марсе, он получил несовместимые с жизнью повреждения всего организма, в том числе лёгких. Несколько часов длительной операции практически ничего не дали. Его несколько дней держали на аппарате искусственной вентиляции лёгких, он не мог говорить, есть и пить. Попытки вдохнуть воздух приводили к мгновенному безостановочному кашлю и аспирации слюной. Его организм не мог выдержать такого слишком долго, поэтому пришлось вживить имплантаты.

Соул никогда не рассказывал кто мог профинансировать подобную роскошь. Сколько бы я из него это не вытягивал, он лишь отворачивался, почёсывая подбородок и глубоко вздыхая. Не хочется в лишний раз дотрагиваться до того, что душевно убивает человека.

Я подошёл к выходу из челнока, держась за поручень. Слева от меня стоял Соул, под боком левитировал Юпитер, скрепя механическими руками в недержании вырваться на свободу. За нашими спинами небольшой колонной стояли рабочие в коричневых скафандрах. Среди них выделялись несколько человек – тот самый Алекс в зеленоватом скафандре с белыми полосами, выдающий в нём специалиста по биохимии и бозонике, невысокая женщина Екатерина в серо-коричневом скафандре – наш незаменимый геодезист, рассчитывающая прочность и состав предполагаемого места бурения и знающая каждый отколовшийся камешек от любого минерала и имеющая определённое и важное значение лично для меня.

Дверь челнока плавно начала подниматься вверх, впуская в помещение дневной, слегка слепящий свет. Послышалось хриплое дыхание через респираторы. Единственный, кто был лишён этого назойливого шума – Соул. Он мог свободно дышать любым веществом, благодаря замкнутой циркуляции кислорода в его лёгких и организме. Он бросил в мою сторону довольную ухмылку.

Дверь челнока не успела открыться и наполовину, как Юпитер мгновение ока выскочил наружу и унёсся куда-то вдаль. Нам оставалось лишь смирно ждать. Я уставился вниз – металлическая поверхность посадочной платформы переливалась лазурным оттенком. Я взглянул на Соула – он проверял крепления своего верного пистолета «Артемида», протирая рукоятку и затягивая ремень покрепче. Позади меня уже чувствовалось нетерпение и раздражение.

– Мартин, пора бы уже поработать над этой дверью, – раздался женский голос, – как думаешь? Пара пневматических амортизаторов явно не помешали бы.

– Екатерина, будешь умничать, когда доберёмся до грязи и камней, – с усмешкой проговорил я, – а теперь потерпи, тебе не привыкать.

– В следующий раз я тебе тоже самое скажу, – в её голосе послышалась обида.

Мы с Соулом переглянулись – я лишь усмехнулся и уставился на лазурные блики металла, а он усердно продолжал сверлить меня взглядом.

– Кое-что и правда стоит тебе сказать, – я прокашлялся, и шагнул навстречу уже распахнувшейся двери.

Оранжево-алое небо переливалось с ярко-голубыми остроконечными азуритовыми вершинами, напоминающих частокол, окруживший платформу и шахту со всех сторон. Высокие азуритовые хребты отбрасывали тёмно-синюю тень на лазурную поверхность планеты. Кругом стояла тишина, нарушаемая лишь доносящимся откуда-то из далека треском и грохотом. Обледеневший на самых высоких точках планеты азурит превращался в хрупкое стекло и падал вниз, разбиваясь о скалы и усеянную лазурными шипами поверхность. Это явление мне доводилось видеть всего лишь несколько раз за всё пребывание здесь. Завораживающие зрелище, одно из немногих, которое заставляло моё сердце биться чаще, а дыхание останавливаться на несколько секунд.

Ярко-голубой, почти прозрачный каменистый осколок азурита сам по себе откалывался от лазурной вершины и стремительно нёсся вниз. Находясь рядом, слышится отчётливый звон, словно несколько небольших колоколов чередуются между собой, подхватываемые свистом ветра. Остроконечный осколок с мелодичными звуками несётся вниз, в конце концов разбиваясь на тысячи маленьких осколков и постепенно тая на глазах, словно впитываясь в поверхность планеты.

Я шагнул на платформу, в очередной раз поражаясь голубовато-синему оттенку этой планеты. За мной последовал Соул, размахивая руками перед лицом и разгоняя лёгкую дымку от двигателей после приземления. Екатерина и Алекс не останавливаясь махнули остальной команде идти за ними. Я лишь успел заметить на себе беглый взгляд нашего геодезиста. Я почувствовал толчок в плечо – Соул указывал куда-то ввысь.

Я поднял голову – над нами кружился Юпитер, размахивая механическими руками и включив очередную песню, но уже по своей воле. Слышалась отчётливая электронная музыка, перемешивающаяся с инструментами. Неповторимый, слегка хриплый голос вырывался из парящего в небе робота:

«The cycle repeated

As explosions broke in the sky

All that I needed

Was the one thing I couldn't find» 3

– Он у тебя загоняется по Линкин Парк 4 ? – удивительно бросил Соул.

– Ты же сам говорил, какой хозяин – такой и питомец, – с этими словами я шагнул на платформу.

Медленно направляясь за рабочими, биохимиком и геодезистом я вглядывался в длинный мост, переливающийся металлическим блеском на солнце. Позади едва плёлся мой старший помощник – вспыльчивый и постоянно ругающийся бывший офицер. Над головой кружил робот-музыкант, подобие инженера-оператора прямоугольной формы, первостепенной задачей которого было шифровать сигнал моего браслета от совета директоров и защищать экипаж всеми возможными способами, а не тусоваться под биты и басы древней музыки.