Чтение онлайн

Тогда архиепископ удалился в свое поместье в Ромни. Отсюда он сделал две попытки пересечь Ла-Манш без разрешения короля. В первый раз ему помешали встречные ветры, а во второй – его узнали матросы и, опасаясь высочайшего гнева, отказались взять на корабль.

После второй попытки удрученный Томас вернулся в Кентербери. Вся его дворня разбежалась, и он, словно нищий, сидел в темноте у ворот пустого дома, глядя на развалины своей жизни. Как высоко он поднялся и как низко упал! Он, неизвестный человек простого происхождения, стал лучшим другом короля и делил с ним дела и досуг, не только как друг, но и как самый надежный и способный помощник. Он поражал людей и покорял их сердца своим обаянием, великодушием, всегдашним веселым настроением и своими талантами. Став вторым человеком после короля, он сменил свое занятие и сделался в Англии вторым человеком после папы и духовным отцом всего английского народа.

И как же низко он упал! Он лишился не только дружбы и доверия короля, ибо человек, с которым они когда-то думали и чувствовали одинаково, теперь люто ненавидел его и жестоко унизил, приведя к ноге, словно плохо воспитанную собаку. Епископы, которыми он когда-то руководил, растерялись и покинули его. Даже папа, единственный человек на земле, к которому он мог обратиться за помощью, защищал его очень робко, опасаясь, как бы Генрих II не отвернулся от него и не перекинулся на сторону немецких схизматиков.

Архиепископ Кентерберийский притулился в уголке ворот, прислонил голову к стене и заплакал.

Незадолго до этого один из его сторонников, посмелее других, пришел в Кентербери и остановился в доме архиепископа. Когда пришло время ложиться спать, он велел пажу: «Пойди и запри наружную дверь, чтобы ночью никто не залез в дом».

Мальчик взял свечу и, открыв дверь, выглянул на улицу, чтобы посмотреть, нет ли там кого. Архиепископ сжался в уголке, сидя на земле. Услышав голос мальчика, он поднял голову, и паж увидел его мокрое от слез лицо. Он испугался и, решив, что это привидение, побежал за своим хозяином.

Гость не поверил ему и пошел посмотреть, кто там. Он ввел архиепископа в дом и вызвал монахов из монастыря. Бекет сказал, что на то была воля Божья, чтобы он остался в Англии. Потом он немного поел и лег спать.

На следующее утро в дом ворвались слуги короля. Прошел слух, будто архиепископ бежал и король послал их конфисковать все его имущество. Увидев архиепископа, они смущенно удалились [109] .

Король вызвал Томаса в Вудсток и, когда тот явился, встретил его насмешкой: «Неужели мое королевство слишком мало для нас двоих, что ты хотел сбежать?» И тогда король запретил своим подданным покидать Англию без его разрешения и приказал организовать во всех портах отряды, которые следили бы, чтобы никто не мог ускользнуть из страны.

Позже, этим же летом, Джон Маршал, прославившийся притеснениями духовенства, заявил свои права на часть архиепископского манора Пэгем. Незадолго до этого король издал указ, что всякий, кому показалось, что он не нашел справедливости в суде своего господина, должен в этом поклясться и тогда его дело будет передано в королевский суд. После слушания своего дела в суде архиепископа Маршал решил воспользоваться этим указом, принес необходимую клятву и обратился в суд короля.

Но, чтобы не гневить Бога, Джон пронес под плащом в зал суда Псалтырь, подменил ею перед клятвой Евангелие, после чего со спокойной душой заявил, что не нашел справедливости у архиепископа.

Генрих II велел Бекету явиться 14 сентября в суд и ответить на требования Джона. Но в назначенный день архиепископ не явился. Он прислал в свой дворец четырех рыцарей и кентского шерифа, которые должны были засвидетельствовать, что Джон не может апеллировать к королевскому суду, ибо его клятва была ложной. Король пришел в ярость оттого, что Томас не только не явился в суд, но и не дал никаких объяснений, почему он это сделал. Генрих II с руганью прогнал рыцарей и шерифа и решил наказать архиепископа за пренебрежение к его суду, неповиновение и дерзость.

6 октября, во вторник, король собрал в Нортгемптоне Большой совет, на котором обсуждалось оскорбление, нанесенное ему Бекетом. Обычай требовал, чтобы самое первое приглашение было отправлено архиепископу Кентерберийскому и адресовано ему лично как первому подданному королевства, но Генрих II отказался писать Бекету, не желая официально его приветствовать. Он приказал кентскому шерифу самому вызвать архиепископа на совет, словно самого последнего из королевских слуг.

В назначенный день архиепископ и его двор явились в Нортгемптон, где уже собрались епископы и бароны. Там они узнали, что король уехал на охоту. Целый день он провел на реке Нен, преследуя дичь, и возвратился только вечером.

В среду утром архиепископ в окружении слуг выехал из монастыря Святого Андрея, где он остановился, и подъехал к замку. Нортгемптонский замок был окружен стеной, имевшей ворота. Дом, в котором должен был заседать совет, стоял во дворе и имел обычный холл и спальню на первом этаже, а на втором – еще одну комнату без особого названия. К дому была пристроена часовня.

Когда прибыл архиепископ, король находился на службе в часовне. Томас сел и стал ждать его. Когда Генрих II вошел, архиепископ встал, чтобы поцеловать короля и получить от него поцелуй, как было принято у англичан при встрече. Но король не поцеловал его.

Первым совет рассмотрел дело о просьбе Джона Маршала и о неявке архиепископа в королевский суд. Томас заявил, что Джон смошенничал, поклявшись не на Евангелии, а на Псалтыри, и спросил, почему он не приехал сюда и не говорит сам за себя. Король ответил, что Джон уехал в Лондон, в казначейство, по королевскому приказу и явится на совет завтра. После этого он велел архиепископу возвращаться в монастырь Святого Андрея, поскольку его дело тоже будет рассматриваться завтра. Томас ушел, а о том, что король и его совет делали после его ухода, сведений у нас нет.

В четверг архиепископа обвинили в «преступлении против величия королевской короны», потому что, когда его вызвал король на слушание дела Джона Маршала, он не явился сам и не предоставил никаких объяснений своего отсутствия. Король попросил совет вынести приговор, и все епископы и бароны единодушно признали Бекета виновным [110] .

Далее совет приговорил Томаса к конфискации всего движимого имущества; иными словами, у него отобрали все, за исключением земель, принадлежавших архиепископскому престолу.

После этого Генрих II потребовал, чтобы Бекет выплатил ему 300 фунтов в качестве налога с замков Онор-оф-Ай и Беркхемстид, которые король даровал ему, назначив канцлером.

Томас ответил, что его вызвали по делу Маршала, а не для денежных расчетов. В любом случае он потратил гораздо больше 300 фунтов на ремонт обоих этих замков и королевского дворца в Лондоне. Тем не менее он пообещал выплатить эти деньги, не желая быть должным королю.

Оскорбленный намеком на свою жадность, Генрих II напомнил Томасу, что его только что лишили всего имущества, и спросил, где он собирается достать деньги. Король также потребовал, чтобы он предоставил поручителей и пригрозил, что не отпустит его домой до тех пор, пока он не найдет людей, которые за него поручатся. Это была завуалированная угроза заточения в тюрьму. Услышав ее, трое придворных – граф Глостер, Джон, граф О, и лорд Гастингс, а также Вильям Айнсфорд, которого Томас отлучил от церкви после спора о бенефициях, – вышли вперед и поручились за Томаса, каждый – за 100 фунтов. Этим закончилось заседание совета в четверг.