Чтение онлайн

Но прежде чем Джон сумел наломать новых дров, Генрих II получил известия, которые заставили его отказаться от посылки сына в Ирландию. Джефри Бретонский, обозленный трепкой, которую задал ему Ричард, явился к королю Филиппу, совершил перед ним оммаж за Бретань и, опираясь на его поддержку, начал вынашивать планы завоевания Нормандии. Филипп сделал его сенешалем Франции – эту должность занимал когда-то молодой Генрих – и начал обхаживать его, надеясь с его помощью сокрушить короля Генриха II.

Джефри, как и его брат Генрих, обожал «эти презренные ярмарки, называемые турнирами». Во время одного из турниров в Париже несколько рыцарей опрокинули наземь коня Джефри и его самого и набросились на него. Он отказался уступить им, и «его затоптали копытами коней, и вышеупомянутые рыцари нанесли ему столько ударов, что он вскоре скончался». Джефри умер 19 августа 1186 года. Филипп велел похоронить его перед алтарем собора Парижской Богоматери и, если верить Джеральду Уэльскому, так сильно горевал, что его еле удержали от того, чтобы прыгнуть в могилу [427] .

У Генриха II осталось теперь только двое сыновей, и он считал Джона таким бесценным сокровищем, что посылать его в Ирландию не рискнул. С тех пор он всегда старался держать его при себе.

В начале сентября в Англию приехал виконт Бомон со своей дочерью. Генрих, желая успокоить короля Шотландии, который не смог жениться на Матильде, постарался отпраздновать его свадьбу как можно пышнее. Он собрал в Вудстоке своих епископов и баронов, где 5 сентября архиепископ Болдуин Кентерберийский обвенчал Вильяма и Эрменгарду. Генрих отдал за невестой в приданое Эдинбургский замок, который перешел в его руки после восстания Вильяма. Он даже выехал из своего собственного дворца, чтобы новобрачным устроили там свадебный пир, для которого английский король закупил все необходимое.

А тем временем настоятель Большого Шартрезского монастыря приказал Хью занять пост епископа Линкольнского. Как избранный епископ Хью получил вызов на Большой совет в Мальборо. Несколько каноников Линкольнского собора приехали к нему в Витем, желая сопроводить его на совет, где должно было состояться его рукоположение, а потом и утверждение в должности епископа. Почтенные каноники, как и полагалось по их положению, облачились в роскошные одежды и приехали на конях, попоны которых сверкали золотом. Но к их ужасу, новый епископ в своей картезианской рясе из грубой шерсти взобрался на убогую клячу и уселся в самое обычное седло, а весь свой багаж, состоявший из поношенного плаща из овчины, похожий на те, что носят крестьяне, привязал сзади.

Таблица IX. Брак Шотландского короля

Всю дорогу священники умоляли Хью перебросить этот сверток хотя бы на одну из вьючных лошадей, которые везли их богатые одежды, но он делал вид, что не слышит их. Наконец, на подъезде к Мальборо, где король, епископы и бароны собрались на торжественное собрание, спутники Хью изловчились и перерезали веревки, которыми его плащ был привязан к седлу, и освободили епископа от груза, позорящего их в глазах короля и прелатов [428] .

После окончания совета в Мальборо король и епископы отправились в Лондон, где 21 сентября архиепископ Болдуин рукоположил Хью в епископы Линкольнские. Увидев, что у того нет буквально ничего, кроме рясы, король приказал снабдить его богатым платьем, а также золотыми и серебряными сосудами, что обошлось ему в 23 фунта 6 шиллингов и 8 пенсов [429] . После этого Хью принял во владение развалины своего собора. Он был возведен на престол 20-го числа Гербертом, архидьяконом Кентерберийским, который имел право возводить в должность епископов южной провинции. Когда же Герберт потребовал от нового епископа обычных даров, Хью ответил: «Я заплачу за мой собор столько же, сколько я заплатил за свое избрание, и ни пенни больше» [430] .

В отчетах казначейства за этот год мы находим единственное упоминание о последнем вкладе Генриха в судебное законодательство. Предыдущие ассизы, такие как «Новел диссейсин» и «Покойный предок», были посвящены спорам, которые касались вопросов землевладения. Их главная цель заключалась в том, чтобы заменить испытание поединком между обвинителем и обвиняемым на показания добропорядочных людей, давших присягу говорить только правду, которые хорошо знали обоих. Эта практика оказалась такой эффективной и справедливой, что Генрих в течение 1186 года решил распространить ее на все споры, касающиеся земель. Это не было еще судом присяжных в той форме, в какой мы его знаем, но король сделал огромный шаг в этом направлении. Великая ассиза, как ее впервые назвали в отчетах казначейства за этот год, требовала, чтобы группа законопослушных людей, принесших присягу, давала показания по делу, которое слушается в суде, перед королевским юстициарием. Выслушав их, он и выносил свой приговор. За эту процедуру приходилось платить, как и за все дела, слушавшиеся в королевском суде, поэтому имена тех, кто искал там справедливости, попали в отчеты казначейства [431] .

После смерти Джефри король Франции Филипп уже не мог использовать его для организации новых мятежей в Бретани и Нормандии, однако он вскоре нашел новый повод для жалоб на Генриха. Теперь он требовал уже не только выдать замуж за Ричарда свою сестру Алису, но и заявил, чтобы ему, как сюзерену Джефри, отдали под опеку маленькую дочь графа Элеонору и до ее замужества всю Бретань. Он также потребовал, чтобы Ричард, изгнавший графа Раймонда Тулузского из Керси, прекратил воевать с его вассалом. Если тот не сделает этого, заявил Филипп, то в ответ он вторгнется в Нормандию.

Ситуация сложилась настолько серьезная, что Генрих отправил посольство, возглавляемое тремя самыми важными и опытными людьми в королевстве: Раннульфом Гленвилем, главным юстициарием страны, Вильямом Мандевилем, графом Эссексом, и Уолтером Кутансом, архиепископом Руанским, которые должны были успокоить Филиппа. С огромным трудом им удалось уговорить французского короля согласиться на перемирие до 11 января 1187 года [432] .

Король и его сын Джон встретили Рождество в Гилфорде. На следующий день Генриху сообщили, что в Англию прибыли два папских легата. Он посылал Хью Нонанта, вновь избранного епископа Ковентри, к новому папе, Урбану III, который 1 декабря 1185 года взошел на апостольский престол взамен умершего Луция III. Хью Нонант отвез ему просьбу короля разрешить возвести его сына Джона на ирландский престол. Урбан не только даровал свое разрешение, но и послал с кардиналом Октавианом золотую корону, украшенную павлиньими перьями, для коронации принца. Король встречал легатов торжественной процессией в Вестминстерском аббатстве 1 января 1187 года. Он с благодарностью принял павлинью корону, но обстановка во Франции стала настолько опасной, что коронацию Джона решено было отложить до более подходящего момента [433] .

Генриху и его советникам стало ясно, что только его присутствие в Нормандии заставит Филиппа хранить мир. Генрих II послал туда Джона, а сам принялся набирать отряд рыцарей и солдат, которые должны были сопровождать его туда. 17 февраля он высадился в нормандском порту, и около 25 марта они с Филиппом начали готовиться к переговорам, которые должны были начаться 5 апреля. А тем временем 29 марта, в день Пасхи, вдова Джефри, Констанция Бретонская, родила сына. Король приказал, чтобы его назвали Генрихом в честь его, но бретонцы, обезумевшие от радости и надежды, что этот мальчик освободит их от власти ненавистных нормандцев, «торжественно поклялись» окрестить его Артуром, в честь их национального героя. Позже в этом году Генрих отдал Констанцию в жены Раннульфу Блондвилю, молодому графу Честерскому [434] .

Рождение ребенка не изменило намерений Филиппа, хуже того, он, встретившись с Генрихом близ Нонанкура, включил в свои требования отдать под его опеку и Артура. Генрих не согласился с этим; вернее, Филипп не желал больше покупаться на обещания Генриха, которые тот вовсе не собирался исполнять; обе стороны стали готовиться к войне. У Генриха было двести пятьдесят пеших сержантов, пятьдесят два – конных и три «командира этих самых сержантов», которых ему прислали из болот Уэльса [435] .